И наконец, четвертая, «черная» категория, их удел – тяжелый физический труд: землекопы, грузчики, работники крематориев. Среди них много маргиналов, алкоголиков, преступников… Если повысить образование или квалификацию, каким-то образом зарекомендовать себя, то из «желтой» касты можно переместиться в «синюю», а из той, возможно, при определенных условиях, и в «красную»… Но «черная» и «зеленая» категории не продвигаются за пределы своих цветов. И сейчас, когда я слушаю бессмысленную болтовню Тери, то понимаю – почему.
– Даже один синяк не появится сам по себе, а уж два – тем более… А три? Здесь, здесь и здесь… Нет, не знаю, даже представить себе не могу!
В крохотной душевой, которую она называла моечной, я разделся, спрятал в кейс левитр, вымылся довольно теплой водой, вытерся, накинул халат и, почувствовав себя довольно комфортно, вышел в огороженный тряпичной шторкой закуток кухни, где на столе уже стояли тарелки с какой-то подрумяненной массой.
– Садись есть, сегодня я приготовила скарпов.
Черт, точно! Те хвостатые твари, которые жрут объедки в мусорных баках, и есть скарпы! А на земле их называли крысами!
Отдернув шторку, я подошел к окну.
– Я не буду ужинать! Смотри, кажется, дождь закончился.
– Не бойся, глупенький, – рассмеялась Тери. – Это не дикие скарпы с помойки, это пищевые, их к нам в кафе специально привозят…
«С таких же помоек», – подумал я, а вслух сказал:
– Спасибо, я недавно поел.
– Ну, съешь хоть кусочек. Хотя я знаю, ты просто брезгуешь! Посудомойка не может хорошо готовить!
– Ну, при чем тут посудомойка? Я же сплю с тобой, мы… гм… играем… Вот и сегодня я к тебе пришел!"
"Вообще с местной едой у нас с самого начала были большие проблемы.
Она генетически и биологически плохо подходила людям. И если скарпы были мне просто противны, но в принципе я мог есть их без неблагоприятных последствий, то излюбленным лакомством местных богачей – вунором можно было отравиться насмерть. Приходилось выбирать нейтральные виды пищи и пользоваться специальными таблетками, усиливающими адаптивные возможности организма.
Да надо было еще каждый раз это кому-то объяснять.
– Просто я говорил тебе: мой желудок плохо переваривает грубую пищу!
Тери смягчилась:
– Я помню. И ты мне обещал сходить в медицинский центр. Воша Лав, ты меня огорчаешь! Так нельзя относиться к своему здоровью.
Женщина была искренне огорчена: она действительно заботилась обо мне.
– Я уже записался на прием, – соврал гражданин, которого Тери знала под именем Воша Лав.
