Когда он в очередной раз сообщил о том, что уезжает, Саша лишь кивнула, больше даже не удивляясь и не задавая вопросы, на которые ответы получить все равно не суждено.
Ярослав уже множество раз решал, что скрывать истинное состояние дел от девушки смысла нет. Сначала, он хотел проверить все сам, прежде, чем посвящать кого бы то ни было, потом ждал, ведь целостной канвы никак не получалось, теперь же даже сам не мог себе объяснить, почему медлит, но откровенничать все равно не собирался. А в ее телефоне, не нашел ни намека на то, что должно было действительно его интересовать.
Девушка молча следила за тем, как Самарский забрасывает вещи в сумку, совершенно бессистемно, не заботясь о том, чтобы не помять пиджак или не вылилось содержимое флакончика. Конечно, волноваться об этом смысла нет, если там тебя ждет заботливая Снежа, готовая погладить не один десяток рубашек.
Саша мысленно отвесила себе очередной подзатыльник. Дура. Она не должна ревновать. Ревновать, значит испытывать что-то еще более запретное.
А этого делать нельзя. Пусть едет, пусть едет к Снеже или любой другой. Может, вернется и сам поймет, что заигрался.
В сумку полетели джинсы, джемпер, пиджак.
— Что? — кажется, смотрела она слишком пристально, чем отвлекла сосредоточенного на собственных мыслях Ярослава.
— Ты летишь не в Киев, — девушка не спрашивала, констатировала.
Мужчина остановился посреди комнаты, обернулся, хмыкнул.
— Догадливая, малышка. Не совсем в Киев.
Закономерным был бы следующий вопрос: «куда», закономерный и бессмысленный.
— Ты помнишь, что ты мне обещал? — Саша даже не знала на сколько он собирается уехать, и боялась, что о своем обещании дать возможность выйти во двор попросту забудет.
— Помню. Я приеду, и мы поговорим. Но ты же помнишь мое условие? — застегнув молнию на сумке, Яр подошел к креслу, в котором сидела Саша подобрав под себя ноги, облокотился о ручки, приближаясь на расстояние вдоха. — Ты должна любых ситуаций, даже отдаленно способных напомнить мне подозрительные, избегать.
— А поконкретней? — ее гипнотизировал взгляд голубых глаз напротив, не давая отвести свой."
"— Не запирай Артема в комнате табуретом, не суй свой милый носик в кабинет без спросу, не пытайся переманить на свою сторону Глафиру, не бей ни в чем неповинную технику, хотя нет… Можешь бить, — по линии хребта прошлась волна жара: слишком многозначительно прозвучала его фраза, — веди себя так, как последние дни, и я сдержу свое обещание.
