"
"— Он не хотел фотографироваться тогда. Дурачок, если бы знал, что потом будет, не дулся бы… — взгляд Глафиры устремился в окно, — это была осень. Как сейчас помню — октябрь. Было мокро, нам потом так и сказали, что слишком скользко…
Саша встрепенулась, понимая, что же только что ей сказала женщина.
— Они что, они..? — неужели Самарский, циничный, слишком самоуверенный, идущий по головам Самарский скрывает в собственном шкафу столько скелетов?
— Они разбились, — Глафира смахнула непрошенную слезу, — типичная авария, как нам сказали — таких сотни происходят каждый день.
Но не каждый, они делают твоего любимого воспитанника сиротой.
У Саши отняло дар речи. Это так… Это так не вяжется с образом неуязвимого Самарского.
— Саша, — Артем вошел в столовую, прерывая их с Глашей диалог, женщина в тот же миг снова улыбнулась, незаметно смахивая слезы, а Саша попыталась восстановить собственное душевное равновесие. — Ярослав Анатольевич просил зайти.
— Просил..? Что? Под конвоем? В смысле… — мысли разбегались, ей меньше всего сейчас хотелось остаться один на один с тем, кто стал причиной очередной растерянности.
— Саша, то, что я рассказала, Ярослав вряд ли одобрит, так что… — она-то знала, какая реакция последует, стоит Саше только попытаться его пожалеть.
— Конечно, — Саша рассеяно кивнула, — конечно, да. Я скоро вернусь, — улыбнувшись Глафире, Саша обошла Артема, неспешным шагом направилась в холл.
Она даже не обратила внимания, последовали ли за ней. Слишком ее взволновали слова Глаши.
— Что там опять случилось? — няня подняла вопросительный взгляд на мужчину.
— Понятия не имею.
— О боже, надеюсь, Слава не собирается делать очередную глупость…
Артем пожал плечами. Если честно, раньше, до того, как все так усложнилось, запуталось и смешалось, единственной его проблемой была необходимость как-то совладать со своей совестью, кричащей, что с Сашей они поступают плохо. А вот сейчас… Все стало слишком сложно, и понять, что плохо, а что нет — совсем не так просто, глупость или нет… Никто не ответит, все, что они творят — глупость или это единственная возможность помочь ей.
* * *По лестнице, Саша поднималась медленно. Очень-очень медленно. Занимая себя чем угодно, лишь бы заставить отвлечься от услышанного. Нет. Жалеть его, она не собирается. Не потому, что он сам бы не хотел, просто потому, что от жалости слишком близко до других чувств, которые Саша запретила себе испытывать к Самарскому.
Смешно… запретила себе испытывать.
