Раздражение к Титовой, которое он раньше думал, вызвано ревностью, теперь обрело новые достаточно четкие очертания — не обида за сестру им руководила, он почему-то чувствовал угрозу в ее лице для себя. И именно поэтому хотел запугать, именно поэтому надеялся, что Яру удастся все решить.
— Ты что, собираешься ее сторожить? С чего ты взял, что этой выскочке что-то угрожает? Верни ее папику, пусть сами разбираются. Нам есть чем заниматься, кроме как печься о Титовском отродьи.
— Попридержи язык, — сам того не осознавая, Дима сейчас шел по тонкому льду.
"
"— Я не понимаю тебя Слава, чем эта лучше Снежи? Ты же сам считал ее странной! Так оно и есть! Или ты решил в Ромео поиграть? Острых ощущений не хватало? Ну так все, ты их получил, понравилось — получил еще, но не до такой же степени!
Если честно, Самарский даже не особо пытался сдержаться. Удар получился метким, сильным, Яр искренне понадеялся, что болезненным.
— Какого хрена ты к ней полез, Дима?
Ермолова отнесло к противоположной стене, почувствовав, как по губе скатывается теплая капля, он схватился за разбитый нос.
— Ты совсем с катушек слетел!? — тряхнув головой, Дима попытался вновь обрести равновесие, зажимая кровоточащую переносицу.
— Я не убью тебя только потому, что мы друзья. Но предупреждаю, подойдешь к ней еще раз — это будет стоить тебе жизни, — Яр оставался внешне все таким же спокойным, лишь достал из кармана платок, чтобы вытереть оставшуюся на костяшках пальцев кровь.
Как он понял, что синяки ей оставил Дима? Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы сопоставить ее нежелание говорить, его страх, еще и эти царапины после бритья.
— Ты понимаешь, что творишь? Я твой друг, а вот она… Кто тебе она? Думаешь, эта тварь оценит? Да она убежит под крыло папульки, как только получит такую возможность! А вот я останусь, и что ты запоешь тогда?
— Заткнись, Дима. Заткнись и слушай. Ты больше не притронешься к Саше, даже на расстояние двух метров не подойдешь, пока я не позволю, а если попытаешься — останешься без конечности, которую к ней протянул.
Я прощаю в первый и последний раз. И если у тебя хватит ума, ты сейчас полетишь в Киев и будешь работать в поте лица, лишь бы доказать, что я сделал это не зря.
Под взглядом Димы сейчас могла бы плавиться сталь, столько гнева, обиды, злости излучали глаза, но на Самарского это не действовало, намного сложней было заставить себя не врезать другу еще раз, а потом еще.
