Понимая, что это единственный ее шанс на побег, Саша соскочила с кровати, обхватив руками подушку — хоть что-то способное обезопасить, отгородить.
Дура. Взгляд мужчины упал на лежавший раньше под ней осколок тарелки.
— Упала? — Самарский медленно склонился к острому осколку, взял двумя пальцами, и лишь потом повернулся к ней. — Упала, Саша?
Переводя испуганный взгляд с мужского лица на осколок и обратно, Саша боялась пошевелиться. Что обычно делают с арестантами, нарушившими правила? Посмевшими протащить в камеру опасные предметы? Девушка сглотнула комок страха в горле, прижав подушку еще теснее.
— Отвечай, Саша. Лучше отвечай! — он отшвырнул осколок, тот ударившись о стену, закатился под кровать. — От кого ты собиралась этим обороняться? Ты что, оглохла?
Самарский вскочил с кровати, тем самым заставив Сашу отпрянуть еще дальше, она остановилась, лишь почувствовав спиной стол.
— Ни от кого. На всякий случай, — одной рукой продолжая сжимать подушку, другой, Саша попыталась нащупать хоть что-то на столе.
В данный момент ее пугал сам Самарский, и она не отказалась бы иметь в руках хоть что-то, способное спасти от его неконтролируемой ярости.
— Что за случай, малышка? — он подошел стремительно, выдрал из рук подушку, оставляя совершенно беззащитной. Желваки на лице ходили ходуном. — Ты считаешь меня полным идиотом? — он снова взял ее руки в свои, разглядывая зеленоватые уже синяки. — Куда падала? В страстные объятья одного из охранников? Не знал, что ты любишь пожестче. Можем попробовать… — не давая ей ответить, Яр резко наклонился, накрывая ее губы своими.
Черт, она заставила его ревновать, до одури. Он узнает, все узнает, и кто, и какого, и сколько раз она успела ему изменить. Узнает, только сначала покажет, чем это чревато…
Саша сопротивлялась, пытаясь отвернуться, плотно сжимая губы, но под таким яростным натиском, не имела ни малейшего шанса, Яр целовал страстно, до боли в губах, совершенно не заботясь, какой гнев и панику вызывает этим своим поцелуем у нее. Саше не хватало воздуха, опять.
— Урод, — из последних сил, девушке удалось его оттолкнуть, ударив под дых. Она не надеялась, что стоит пожаловаться Самарскому, как ее обидчика накажут, публично лишив головы, в конце концов, чем Дима хуже самого Яра? Они поступили одинаково. Но терпеть его унижения, было выше Сашиных сил. — Когда в следующий раз решишь уехать, давай более четкие распоряжения, что твою игрушку другим трогать нельзя, иначе… — от обиды, на глаза навернулись слезы.
