— Думаю, да, — сказал Василий Иванович и посторонился. — Заходите. — И видя, что его собеседник колеблется, прибавил: — Вы ведь по поводу ее подруги пришли? Можете подождать Нину у нас.
В другой день Антон ответил бы: «Нет, спасибо, у меня срочное дело» и отправился за Ниной в институт, но сегодня было холодно, а с головным убором он не угадал. Поэтому он дал себя уговорить и, переступив через порог, стал ждать, пока Василий Иванович закроет входную дверь.
— Прошу за мной, — сказал Морозов.
Бабка Акулина высунулась за дверь, сверкнула глазами в сторону Антона, прошипела что-то невнятное и скрылась.
Женя Ломакин вышел из своей комнаты и направился на кухню, словно бы и не обратив внимания на незнакомое лицо, но Василий Иванович не сомневался — посмотреть, кто пришел к Морозовым, его послала скучающая мать. Мадам Ломакина в эти дни болела и потому оставалась дома.
— Можете снять верхнюю одежду, — сказал Василий Иванович, когда они с Антоном вошли в комнату. — Чаю хотите?
Антон насупился.
— Я же не чай к вам пить пришел, — проворчал он, разматывая шарф, снимая кепку и скидывая пальто.
— Не чай тоже есть, — молвил Василий Иванович многозначительно. Собеседник поглядел на него с укоризной.
— Я же на службе, товарищ…
В жизни Морозов категорически терпеть не мог две вещи: сомневающихся в том, что Джузеппе Верди — великий композитор, и обращение «товарищ». Он надулся.
— Хорошо, товарищ, — сухо промолвил он. — Если что, у нас есть газеты. Чтобы убить время, так сказать…
— А вы почему не на работе? — спросил Антон, присев к столу и оглядываясь.
— Я музыкант. У нас ненормированный рабочий день.
— Музыкант — это здорово, — протянул Антон, вспомнив, как Опалин учил его располагать к себе возможных свидетелей. — А на чем вы играете?
— На тубе.
— Да ну? — изумился Антон. — Она же здоровенная. И таскать ее неудобно, и на морозе к ней губы прилипают…
— А вы откуда знаете?
— Да я сам на ней играл. Правда, давно это было…
Василий Иванович поглядел на Антона с неожиданной теплотой.
— Я все-таки поставлю чай, — объявил он.
— Я бы и не чаю глотнул, — признался Антон, кашлянув. — Простыл я малость, кажется…
Когда через час с небольшим домой вернулась Нина, она с удивлением обнаружила своего отца в компании вихрастого курносого блондина. Оба при этом заливисто хохотали — отец рассказывал всякие анекдоты из своей музыкальной жизни — и пили чай, но в комнате отчетливо пахло шартрезом.
