Я вообще хотел включить вас в опербригаду, но Николай Леонтьевич сослался на ваш возраст…
— Да не в возрасте дело, — буркнул Филимонов, — он боится, что опять начнется какая-нибудь «чистка» и вы из-за меня пострадаете. Николай Леонтьевич вообще вас очень ценит, но боится перехвалить, — старый сыщик усмехнулся, — не слишком дальновидно с его стороны, потому что он давно мог бы понять — похвалы на вас не действуют… я имею в виду, в отрицательном смысле.
— Я понял.
— Теперь о вашем деле. Вы правы — это шофер.
В больнице для душевнобольных он никогда не бывал, можете там и не искать. Человек физически крепкий… но токарь все же пытался оказать ему сопротивление. Подумайте, почему ваш «комаровец» мог решиться на первое убийство. Может, от него жена ушла. Может, его из партии исключили… — Последние слова Филимонов произнес с нескрываемой усмешкой. — Но наверняка ничего сказать нельзя. Для чего он убивает? Для чего собирает эти сувениры — бумажник, чужое фото, папиросу?
— Чтобы они напоминали ему о том, что он может отнять чужую жизнь.
Нет?
— Хм, — Терентий Иванович задумался. — Итак, он жаждет власти. Скорее всего, не слишком развит. Два-три класса образования, к примеру. Почему бы не убить, если можно остаться безнаказанным? Это ему нравится. Помяните мои слова — в дальнейшем он будет убивать чаще. — И Филимонов позволил себе весьма странный вывод: — Голубчик, откажитесь от дела.
— Терентий Иванович…
— Сколько человек убил Комаров, прежде чем его схватили?
— Кажется, на суде фигурировали двадцать девять эпизодов.
"
"— Ну вот. А у вас всего три трупа. Потом их станет пять, потом десять, потом больше, еще больше, начальство станет выходить из себя, вы перевернете небо и землю и ничего не сможете сделать, потому что нельзя схватить тень, которая приходит из тьмы. А потом он убьет какую-нибудь важную особу, и ваша жизнь окончательно превратится в ад. Иван Григорьевич, голубчик, поймите: в такие игры не выигрывают. Тут можно только сидеть и ждать, когда ваш противник допустит роковую ошибку — уронит на месте преступления номерную деталь от нагана, к примеру.
— Терентий Иванович имел в виду совершенно конкретный случай. — Или вдруг свидетель отыщется, видевший, как в машину шофера со шрамом через все лицо садилась очередная жертва. — Опалин непроизвольно дотронулся до собственного шрама, и Филимонов улыбнулся. — Но мы с вами прекрасно знаем, как «часто» попадаются такие ценные улики и такие глазастые свидетели.
