— Радкевич выпустил длинную струю дыма. — Платья… и шляпки… перчатки тоже… Она хотела часы, я ей обещал. Я, конечно, не дурак. — Он криво улыбнулся. — Я понимал, почему она… Я не строил иллюзий…
Он разоткровенничался, перескакивая с предмета на предмет, стал говорить о том, как ему нелегко живется, хотя у него отдельная квартира, машина, хорошая зарплата. Опалин не мешал ему. Он перевидал достаточно свидетелей, которые начинали с враждебности и запирательства, а потом рассказывали такие подробности, какие не обсуждают даже с близкими людьми.
Вернулся Петрович, написал несколько слов на листке и передал Опалину. Тот прочитал: «Звонил Горюнов, в квартире и машине ничего подозрительного, подробные протоколы осмотра потом».
— Заполняй протокол допроса, — сказал ему Опалин, — и выписывай пропуск на выход.
— Меня не было на службе, — пробормотал Радкевич, облизывая губы. — Вы не могли бы…
— Мы дадим вам справку, что вас вызывали в МУР как свидетеля, — успокоил его Петрович.
— Свидетеля — это мне нравится. — Радкевич выдавил из себя подобие улыбки и неожиданно спросил: — Вы ведь найдете его? Я имею в виду того, кто убил Лену.
«А она ему очень нравилась, — понял Опалин. — Гораздо больше, чем он пытался показать. Такого вопроса холодные и равнодушные люди задавать не станут».
— Если хотите, я вам позвоню, когда появится определенность, — сказал Иван. Но Радкевич уже опомнился и, очевидно, решил, что его любопытство все же неуместно.
— Нет, не стоит, наверное… Предпочитаю верить вам на слово. Да, на ней ведь была золотая цепочка с кулоном, брошка…
— Тоже ваши подарки?
— Мои. Может быть… убили из-за них… кто-то позарился…
— Цепочка и брошка не были видны из-под верхней одежды, — ответил за Опалина Петрович. — Кроме того, они остались на месте, как и деньги в кошельке… Елисееву убили не из-за них. Теперь для протокола: ваши фамилия, имя, отчество…"
"Когда Радкевич удалился бодрой и даже слегка подпрыгивающей походкой, Опалин достал из сейфа карту Москвы, на которой отмечал места обнаружения жертв «комаровца», красным карандашом поставил в районе Марьиной Рощи третий крестик, подписал «Елена Елисеева» и пунктиром провел прямую линию до улицы Горького.
Там он нарисовал большой вопросительный знак и обвел его кружком.
Возле знака Опалин приписал: «Ушла 12.11 рано утром».
