Было произнесено много непечатных слов, и единственным, кто не ругался, оказался труп на самодельных носилках, который Берзин в порыве ярости успел даже пнуть. Когда Иван немного остыл, ему стало стыдно, но Каспару, судя по его лицу, не было стыдно ничуть, и когда они тряслись в автомобиле обратно в Дроздово, человек из ГПУ хмурился и смотрел мимо него.
– Какой-то Михельсон… Бандит… Зачем он мне? Мне Свешников нужен! Я его из-под земли достану…
Он зациклился на этой мысли и повторял ее снова и снова в разных вариациях, чем успел порядком утомить Опалина.
Про себя Иван считал, что сторожу, скорее всего, удалось ускользнуть. Золото, спрятанное в доме, он, возможно, не нашел, но серебро нашел точно и, поняв, что дело пахнет керосином, сломал динамо-машину и под благовидным предлогом сбежал, прихватив с собой найденное. Если Алексей сумел сесть на поезд и во время пути нигде не привлекал к себе внимания, он мог уехать уже очень далеко. «Сбреет бороду, сменит одежду… Документы – ну, разные есть возможности… Ищи его теперь! Но какой же хитрец…»
Вспоминая об этом сейчас, Опалин заворочался в постели.
Ему не давало покоя, что его обвели вокруг пальца, и что вместо того, чтобы присмотреться к сапогам сторожа и задуматься, не мог ли он стоять под окнами, он, Иван, развесив уши, слушал его сказки.
«И Михельсона без меня взяли… Кстати, что он тут делал? И где остальные члены его шайки?».
Ответ на этот вопрос дал за завтраком Каспар Берзин.
– Проверили отпечатки пальцев – действительно оказался Михельсон.
В Москве он попал в засаду, убил какого-то ишака и сбежал. Его подельников задержали…
– Кого убил? – машинально переспросил Опалин.
– Кого-то из ваших. Фамилия еще такая странная…
Иван замер.
– Лошака, что ли?
– А! Да, точно, Лошака. Ты его знал?
Опалин попытался собраться с мыслями. Михельсон убил Лошака. Как же так? Лошак не любил, когда его привлекали к засадам, и старался в них не участвовать. Неужели из-за того, что Иван оказался в Дроздово…
– Да, я его знал, – ответил он на вопрос Берзина.
– Дружили? – спросил Каспар, скользнув взглядом по расстроенному лицу собеседника.
– Ну, в общем…
Иван растерялся, не зная, как объяснить – даже не Берзину, а прежде всего себе самому. Как это часто бывает, теперь, когда Лошак погиб, все его недостатки вдруг стали казаться незначительными. Ну, любитель простых решений, напористый, никогда не сомневался в правильности линии партии и комсомола, но ведь не это же было в нем главным.
