И я, понятное дело, простила (будто у меня был выбор), но с тех пор мое отношение к отцу поменялось. Не могу объяснить, как именно, но что-то внутри меня умерло. Какая-то частичка любви к нему, наверное.
- Охренеть! – Шульц запускает пальцы в волосы, чуть наклонившись, упирается локтями в колени и потрясенно мотает головой. – Вот это я накосячил… Блин, Крис, я ведь подумать не мог, что все так обернется, честно. Мне казалось, он тебя под домашний арест посадит или компа лишит, но чтоб так жестко…
Андрей вскидывает на меня глазах, и в них плещется самое настоящее раскаяние.
- Крис, прости меня! Прости, пожалуйста! Если бы я знал, если бы мог предугадать исход, никогда бы на это не пошел!
Он находит мою ладонь и крепко стискивает в своей, будто этим движением хочет выразить всю глубину своего сожаления.
- Да ладно, - грустно вздыхаю я. – Теперь-то что об этом говорить…
- Нет, Крис, об этом надо говорить, - Андрей вскакивает на ноги и принимается расхаживать туда-сюда. – Ты ведь, получается, столько дерьма из-за меня хлебнула… Отец избил, а потом этот ящик в лесу, в который я тебя засунул… Боже, я ведь реально изверг! Только сейчас понял, прикинь? Мне вот раньше всегда казалось, что это ты нападала, а я лишь оборонялся, но на деле выходит совсем по-другому… Я столько боли тебе причинил, столько зла…
- Ну, я перед тобой тоже виновата, - тихо говорю я, наблюдая за его метаниями.
– Когда Череп увидел мои раны, я сказала, что это твоих рук дело…
- Да, теперь все складывается в единый паззл, - он торопливо кивает.
– Какие же мы глупые с тобой были! В особенности я…
- Чего уж тут… Оба были хороши.
Андрей замирает напротив меня, а потом вдруг опускается на колени, прижимаясь животом к моим ногам.
- Моя девочка, моя милая девочка, - с необыкновенной нежностью в голосе шепчет он. – Я больше не хочу обижать тебя, не хочу, чтобы ты плакала, слышишь? Я ни грамма твоих слез не вывезу… Извини за то, что мучил тебя, силами мерился… Я как мужик должен был положить этому конец раньше, гораздо раньше… Но вот такой я у тебя тупица, Крис, пять лет допирал, что без тебя мне хреново, что я дружить с тобой хочу… Я понимаю, что мы с тобой – это синоним слова «сложно» с усугубляющим «очень», но, пожалуйста, давай попробуем еще раз?
Я не отрываю от него глаз, и вдруг до меня доходит, что они уже давно застланы пеленой слез.
Андрей говорит, а я плачу. Но не от горя или обиды, как раньше, а от радости. Ведь впервые в жизни он произносит то, что я так хотела слышать.
