— Почему же ты еще не одета? Хорошо, что я заехал за тобой пораньше, — сказал Джейк, бесцеремонно отодвигая Элиз и проходя в дом.
— Правильно сделал. Я сегодня совсем замоталась по хозяйству и, действительно, чуть не забыла о нашем уговоре. — Элиз поспешила за ним. — Посиди немного в гостиной. Мне надо принять душ и переодеться."
"И выпроводить Талберта Оксли, добавила она про себя, надеясь, что оба мужчины не столкнутся друг с другом.
— Конечно, конечно. Я только возьму содовую. Ужасно жарко сегодня, настоящее лето… — Джейк без разрешения прошел на кухню и замер на полуслове, увидев Талберта, который стоял, накинув пиджак на плечи.
Девушка от волнения прикусила губу. И почему этот парень всегда делает только то, что сам хочет? Почему он не слушается ее? В отличие от Элиз Тал не выглядел растерянным или взволнованным. Можно подумать, будто он только что закончил светскую беседу, а не прервал страстный, возбуждающий поцелуй. Возбуждающий? Может, это только она, дуреха, так считает, а для него это обычное дело?! Элиз гордо подняла голову, не замечая, что Талберт сжал левую руку в кулак, сдерживая эмоции.
Спокойным голосом, тщательно скрывая охватившие ее чувства, девушка по всем правилам этикета представила мужчин друг другу, добавив:
— Джейк, мистер Оксли — это тот самый человек, который помог мне арендовать автобус.
И снова смутилась: Тал может подумать, что она оправдывается перед своим женихом.
— Я много слышал о вашей компании, мистер Оксли.
— Надеюсь, хорошее?
— О да, конечно.
— Тогда попробуйте убедить Элиз присоединиться к ней.
— Вряд ли у меня что-нибудь получится. Элиз может быть очень упрямой. Когда-то я пытался убедить ее начать одно, хм, личное дело, — он подмигнул, намекая на характер этого «дела».
— Ну что ж, придется действовать своими методами.
Джейк посмотрел на него с подозрением. Но улыбка Тала была обезоруживающей. Молодой человек пожал плечами, отметая все сомнения и тревоги, и с бесцеремонным видом прошел к холодильнику.
— Не хотите ли содовой? — спросил он, взяв одну бутылку для себя и протягивая руку за второй.
— Нет, спасибо. И вообще, мне пора идти. — Он повернулся к Элиз, которая стояла в дверях с растерянным и смущенным видом. — Это был самый настоящий День Просвещения. Спасибо тебе.
— И тебе спасибо, — сказала она, пытаясь улыбаться так же непринужденно. — Кстати, ты забыл свою премию.
Талберт взял три банки.
