Выйдя на улицу, Тал глубоко вздохнул. Ему казалось, что он вырвался из темницы, в которой по собственной воле пребывал десять лет. Десять лет! Сколько радости и счастья он потерял за это время. Сможет ли он наверстать упущенное?
Оксли не вернулся в офис, а решил пойти домой. Переступив порог квартиры, он огляделся, взглянув на вещи новыми глазами. Его апартаменты были безукоризненно чисты, до блеска вымытыми уборщицей. Домашнего уюта и радости, как в доме Дина или Элиз, здесь не чувствовалось. Ничто не нарушало гармонии его кабинета, чья обстановка была тщательно подобрана самыми известными дизайнерами штата.
Мебель в гостиной была громоздкой, но удобной; приглушенные серый и бордовый цвета штор и обоев сочетались с обивкой кресел и дивана. Но не было ничего, на чем можно было задержать взгляд. Кроме двух картин, висевших возле камина.
Он взглянул на шарж, который подарил ему Пол. Как мальчик смог так точно уловить выражение его лица и передать это на бумаге несколькими штрихами карандаша? Неужели он действительно похож на денежную машину, заинтересованную только в бизнесе и прибыли, чьего ума не касались другие стороны жизни?
Элизабет.
Его взгляд остановился на ее картине, изображающей волнолом «Клык Дьявола». Эта акварель в точности повторяла пейзаж, который погиб в океанской пучине возле Юрики. Талберт вспомнил, как он сидел на утесе и любовался женщиной, которая не подозревала о его присутствии. Вспомнил радость, мелькнувшую на ее лице, когда она обернулась к нему.
Вспомнил ее рассуждения о Боге, природе и жизни. Неужели он сам хотел превратить это создание в бесчувственную деловую женщину?!
Господи, он действительно был глупцом!
— Хильда, полюбуйся. По-моему, хорошо, — воскликнула Элиз, вытаскивая из духовки противень с печеньем, вырезанным в виде звездочек и сердечек.
Хильда в это время трудилась над мясным рулетом. Она мельком глянула на печенье и одобрительно кивнула головой.
— Превосходно, — только и сказала она.
— Дайте и мне посмотреть.
— В кухню вошел Брайс. Он взял одну «звездочку», чтобы оценить не только вид, но и вкус. — Великолепно! Кстати, а почему я больше не слышу телефонных звонков? — спросил он, протягивая руку за вторым печеньем.
— Я говорила тебе, что после Нового года прекращаю проводить эти дурацкие поездки и возвращаюсь к экскурсиям. А пока надо заниматься приготовлениями к празднику, — сказала Элиз, перекладывая печенье на блюдо и убирая его подальше от дяди.
