Но я не могу снова поддастся искушению и подпустить этого мужчину близко. Только не сейчас…
— Как давно? — острый ком режет горло изнутри, но я все равно спрашиваю через силу.
— Шесть лет назад.
Опускаю голову на грудь и тихо смеюсь.
— Шесть лет? — оборачиваюсь и одариваю его злой ухмылкой. — Шесть долбанных лет? И ты приперся сейчас, и только потому что мы случайно встретились?
— Я думал ты замужем, Соня, — неожиданно для себя слышу в его признании нотки боли и разочарования. — Шесть лет назад я хотел вернуть тебя.
Приехал сюда, но понял, что опоздал.
Мы стоим так близко к друг другу, что мне не хватает кислорода. Я задыхаюсь.
— Я видел тебя с мужчиной и маленьким ребенком в твоем дворе. Подумал, что это муж и сын. Мальчик был очень похож на тебя. А еще он назвал тебя мамой.
Вглядываюсь в его уставшие ледяные глаза и до меня доходит, что он говорит правду. Этот эпизод действительно был в моей жизни. Маленький, короткий, незначительный.
— Господи! — закрываю лицо ладонями. — Это Лешин сын.
— Кто такой Леша?
— Брат мой троюродный, — сиплю я.
— Сколько их у тебя? — ошарашено спрашивает Лев. — Пол Казахстана?
— Леша из Караганды. Он внук бабушкиной сестры. Они с сыном жили тогда месяц у меня, потому что его жена была в Алматы на лечении. А я помогала ему с Илюшей. Он постоянно говорил “мама”, потому что скучал по Насте, своей настоящей маме. Значит, ты видел нас вместе…
— И сделал неправильные выводы. Я дурак, — вздрагиваю от его глухого рыка. Лев запускает ладонь в волосы и ерошит их.
— Надо было все перепроверить.
— Это бы ничего не изменило, — произношу отрешенно. — Я все тебе сказала еще тогда.
Я вру. Безбожно вру, потому что я ждала, что он придет. Тогда я сбежала в Астану, чтобы забыть о нем. Но вернувшись в родной город, где все напоминало о Льве, я искала его в толпе и, видя знакомый силуэт, дрожала от волнения. А потом отпустило. Я просто поняла, что он больше не придет.
Я стою, прислонившись к стене, и плачу, хотя не хотела, чтобы он видел мою слабость. Лев молча подходит ко мне, осторожно протягивает руку и сначала почти невесомо касается волос, а затем уверенно гладит мое лицо ладонью.
Только ему восемь лет назад я позволила к себе прикоснуться. Он сломал все мои барьеры, перерезал колючую проволоку и научил не бояться.
— Пожалуйста, уйди! Мы все уже выяснили.
— Я тебя все равно верну.
— Нет, я не хочу. — мотаю головой, глотая слезы. — Нельзя дважды войти в одну реку.
— А я попробую, — шепчет, прижимаясь лбом к моему лбу.
