Его сильные руки оплетают, держат, запускают в теле необратимые процессы. А потом он одним махом разворачивает меня к себе и прислоняется лбом к моему лбу.
— Зачем тебе донор? — спрашивает на надрыве.
— Разве не понятно? — с вызовом бросаю я. — Ты же умный. Сложи два плюс два.
Не дожидаясь ответа, продолжаю. — Я собираюсь стать мамой. Я хочу ребенка.
— От чужого незнакомого мужчины?
— И что? Это просто биоматериал. Добрый человек, который за определенное вознаграждение осчастливит меня и других женщин.
— Зачатие без души и любви? Ты в этом уверена?
— А тебе какое дело? — отталкиваю его.
— У меня уже было зачатие и с душой, и по любви! И что? Получилось у меня? Ты видишь здесь девочку или мальчика возраста твоего сына?
— Нет, — говорит сдавленно, понимая, к чему я клоню."
"А у меня уже снесены к чертям все стоп-краны и теперь я буду делать больно, даже если не хочу этого.
— Ты помнишь, что мне сказала твоя жена в ресторане? Помнишь? Ну что ты молчишь?
У меня эти слова потом эхом звучали в голове! — прикладываю ладонь к виску.
— “Желаю тебе и твоему выродку сдохнуть”! Она-то родила и у тебя замечательный, добрый, светлый ребенок, которого, к счастью, не коснулась вся эта грязь. А у меня нет никого кроме кота! И это черт возьми так несправедливо. Потому что я тоже хотела малыша от любимого мужчины. Но я не смогла его сохранить!
Я уже кричу дурниной, а Лев молча меня слушает, дает выговориться. На нем лица нет, потому что горькая правда ранит больнее всего.
— Ты спрашиваешь, зачем мне донор? Да потому что, Лева, я не могу сама, — развожу руки в стороны и рублю дальше.
— Да, представляешь, я практически бесплодна. И мне поможет только медицина. И я уже смирилась со всем, научилась справляться сама с этой болью. Если это единственный вариант, то я сделаю это. И мне не нужно ничье одобрение, чтобы взять донорскую сперму. Тем более твое!
Лев не ждет конца моей тирады, а через силу обнимает и держит крепко-крепко, блокируя все пути к отступлению. Я колочу его кулаками по спине, а ему хоть бы хны.
— Отпусти меня, Лева. Отпусти, — задыхаюсь я.
— Тише, тише, Сонечка.
— Я сейчас ударю тебя, — тихо угрожаю.
— Ударь. Я заслужил. От первого слова до последнего, — его теплое дыхание щекочет и успокаивает.
Я перестаю драться и цепляюсь пальцами за рубашку, чувствую, как напряжены его спина и руки. Поняв, что я почти успокоилась, Лев ослабляет хватку, смотрит в мокрые глаза, приглаживает растрепанные волосы и пальцами касается щеки.
