Больше того, пришлось надеть все полученные на полях сражений награды — без единого исключения. Они считались символами воинской чести и боевых заслуг, однако самому герою они напоминали о событиях, которые хотелось поскорее вычеркнуть из биографии.
В зале присутствовали и другие офицеры, в красных и черных с золотом мундирах. Обостренное внимание окружающих, а особенно дам, лишь усугубляло чувство неловкости.
Кристофер искал глазами Пруденс, однако ни в малом зале, ни в гостиной ее не было. Минуты тянулись бесконечно, а он все бродил в толпе, то и дело останавливаясь, чтобы ответить на приветствия.
Куда же она испарилась?
«Меня можно найти даже с завязанными глазами: просто идите на запах горелых чулок».
Воспоминание вызвало грустную усмешку.
Страдая от мучительного нетерпения, капитан вошел в бальный зал. Сердце почему-то билось не в груди, а в горле."
"Внезапно дыхание отказалось подчиняться.
Пруденс стояла неподалеку, еще более прекрасная, чем прежде: в розовом платье с кружевными оборками и в коротких белых перчатках.
Она только что закончила танец и сейчас безмятежно беседовала с поклонником.
Кристофер чувствовал себя так, словно минуту назад преодолел тысячи миль. Острота и неотвратимость собственного желания поражали, а образ красавицы и нежный мелодичный голос дарили давно забытое чувство надежды.
Пруденс словно почувствовала приближение своего героя, обернулась и пристально посмотрела. Узнавание пришло почти мгновенно: зеленые глаза радостно вспыхнули, лицо осветилось удивленной и восторженной улыбкой.
— Дорогой капитан Фелан! — Она протянула руку; офицер почтительно сжал тонкие пальчики и склонился, на миг прикрыв глаза.
Как долго он мечтал об этой встрече! Как долго ждал!
— Так же неотразимы, как и прежде, — заметила мисс Мерсер. — Нет, еще ослепительнее! Каково это — носить на груди столько медалей?
— Тяжело, — коротко ответил Кристофер, и Пруденс звонко рассмеялась.
— Я уже отчаялась когда-нибудь вас увидеть...
Кристофер решил, что она говорит о Крыме, и признательно склонил голову.
К сожалению, радость оказалась преждевременной. Пруденс продолжила:
— Да-да, после возвращения в Англию вы сразу куда-то спрятались. — Она лукаво улыбнулась. — Должно быть, знали, что отсутствие лишь подстегнет всеобщее любопытство.
— Поверьте, повышенное внимание окружающих вовсе не входит в мои планы.
— Тем не менее вас хотят видеть в каждом лондонском доме. Нет в городе гостиной, хозяйка которой не мечтала бы назвать вас своим гостем.
