– Кивнула на диван. – Это диван. Бастард… Мы должны радоваться тому, что моя сестра начала понимать смысл слов, ведь она изо всех сил учила уроки.
Ла Вей спросил себя: считает ли она свое замечание остроумным? А потом объяснил ей – медленно, словно разговаривал с несмышленым ребенком:
– Нет, она хотела обидеть мальчика.
Александра выпрямилась.
– Вот что, не смейте разговаривать со мной таким тоном! – холодно заявила она. – Он – всего лишь…
Филипп поставил чашку на блюдце так резко, что эхо от звона фарфора разнеслось по всей комнате.
Александра заморгала.
Они молча смотрели друг на друга.
– А не расскажете ли мне, каким образом вы добились, чтобы мою экономку уволили из академии, Александра? – тихо спросил Филипп.
Она опять замерла, и не моргая смотрела на него.
– Элайзу? – насмешливо переспросила она и нервно усмехнулась.
– Элайзу. – Ла Вей кивнул.
– Что ж… – Похоже, леди Придо опять смутилась. – Этого было совсем нетрудно добиться, Филипп, особенно такому человеку, как я.
Я предположила, что моя сестра – необычно одаренная девочка, тонко чувствующая, и что ей надо заниматься уроками, только когда она сочтет нужным. Но ваша экономка – это вам понравится, Филипп, – сказала, что будет глупо отучать ее от порядка и дисциплины, потому что это то, что ей нужно. Глупо! Нет, вы только подумайте! Представьте, что она назвала меня глупой. Так что, узнав от служанки об ее «обстоятельствах», я пригрозила рассказать о них родителям всех детей, посещающих академию мисс Эндикотт.
Это привело бы к разорению академии, потому что никто из них не захотел бы, чтобы их детей учила такая женщина. Этой особе был необходим урок, как обращаться к благородным людям.
Филипп молчал. Он лишился дара речи. Он мог только дышать, испытывая гнев, потому что его охватила новая боль.
Еще никогда слова «благородные люди» не звучали настолько издевательски.
Ла Вей легко представил себе Элайзу в то мгновение, когда она в сердцах сказала что-то неподобающее леди Придо.
Как жаль, что его при этом не было!
– А как же вы узнали о ее «обстоятельствах», как вы это называете? – спросил он.
– Слуги отличаются продажностью Филипп. У них своеобразное представление о морали.
– Совсем не такое, как у аристократов…
Александра вспыхнула:
– Она хотела сказать, что я глупа!
Даже сейчас при воспоминании об этом волосы у нее встали дыбом.
Лорд Ла Вей хранил холодное молчание.
