Ее руки заскользили по его бедрам, доводя его до исступления. Она исследовала его тело, наслаждаясь этими прикосновениями.
Его легкие тем быстрее выталкивали воздух, чем сильнее становилось его желание.
Влажное от пота тело Элайзы скользило по его телу. Острые пики ее сосков вдавливались в его грудь.
Ла Вей тихо застонал. Она была богиней мягкости и гибких изгибов. Его плоть вновь отвердела, потянулась от его чресл к ее животу. Филипп буквально обезумел от страсти.
Внезапно привстав, Ла Вей перевернул Элайзу на живот, оседлал ее бедра, зажал ей руки и, склонившись над ней, стал осыпать поцелуями жемчужины ее позвонков.
Ее дыхание тоже участилось.
– Филипп…
Приподнявшись на коленях, он взялся руками за ее ягодицы и слегка развел их в стороны.
– Как персик, – прошептал он.
Элайза застонала.
– Пожалуйста, Филипп, я хочу…
Его палец скользнул между ее ног, чтобы убедиться, что она готова принять его. Ла Вей был в исступлении.
Из груди Элайзы вырвался гортанный стон – низкий, животный, эротичный, – который, казалось, пронзил все его тело, особенно его разгоряченную плоть.
– Ты хочешь меня, Элайза?
– Да! Сейчас же!
– Как ты хочешь меня? Вот так? – Он стал поддразнивать ее и себя, водя кончиком своей плоти по ее лону.
Ее пальцы впились в одеяло, спина судорожно приподнималась от прерывистого дыхания. Элайза ударила одеяло руками то ли со стоном, то ли со смехом.
– Черт бы тебя…
Но тут он резким движением вошел в нее, и она тихо застонала.
Филипп хотел искусно продолжить эту сладкую пытку, он знал, как увеличить наслаждение промедлением. И он пытался: медленно вышел из нее, чтобы она почувствовала каждый дюйм его плоти, насладилась каждым ее прикосновением.
Но желание уже вновь впилось в него своими когтями. Он снова нырнул в нее, с силой прижимая к себе ее бедра, получая удовольствие от ее стонов.
– Боже мой, нет! Пожалуйста, быстрее…
Отодвинувшись, Филипп вновь вошел в нее – медленно, медленно, медленно… Пот заливал его тело, жилы на шее напряглись.
Элайза чуть сдвинула ноги, чтобы глубже впустить его, и испустила чувственный стон.
Филипп больше не мог сдерживаться. Его бедра забарабанили в ее ягодицы, и мир сосредоточился лишь в их прерывистом дыхании, стонах удовольствия и мольбах не останавливаться.
Когда тело Элайзы наполнилось экстазом, она закричала, выгнулась дугой, ее пальцы с силой впились в одеяло.
