– И еще я думаю о том… – продолжал Филипп, хотя его дыхание становилось все более прерывистым, – каково это – войти в тебя? – Его бедра толкнулись вперед, а плоть ласково скользнула по ее влажному лону. Пытка для него… пытка для нее… Из груди Элайзы вырвался низкий животный стон – стон удовольствия и мольбы. – Как чудесно это может быть! Но сейчас мы просто помучаем друг друга, потому что когда ты меня захочешь, ты сама придешь ко мне.
– Я не приду, – прошептала Элайза.
Его естество вновь скользнуло вдоль ее лона.
Элайза припала к нему, ее колени дрожали, все ее тело напряглось от страсти.
– Придешь, – шепотом пообещал Филипп.
Его плоть опять пробежала по ее влажным волоскам.
Филипп что-то хрипло зашептал, касаясь губами ее губ, – это были несвязные, непристойные, благодарные и очень французские клятвы.
– Как хорошо, ma cherie… – Это больше напоминало не голос, а сухой скрежет.
– Филипп, я… пожалуйста… сейчас!
Элайза была уже на краю блаженной пропасти. Вцепившись руками в его плечи, она двинулась навстречу ему, но он со свистом втянул в себя воздух.
И сжал ее так крепко, что она не могла шевельнуться.
Ла Вей держал все под контролем. Элайза всхлипнула. Их быстрое, прерывистое и горячее дыхание смешалось. Голова Элайзы откинулась назад, и он опалил ее шею обжигающим поцелуем. Лицо Филиппа покрылось потом. Ему безумно хотелось овладеть ею по-настоящему, дать волю своему желанию. Необходимость сдерживать себя вполне могла убить его.
– Пожалуйста!.. – взмолилась Элайза.
Он снова шевельнулся – быстро, раз, другой, – и тут из груди Элайзы вырвался ликующий крик, она содрогнулась в блаженных конвульсиях.
В это мгновение он чуть отодвинулся от нее. Элайза услышала его гортанный стон, и он излил свое семя ей на бедро. Сильная дрожь пробежала по его телу.
Ла Вей дал себе минуту отдышаться, его голова склонилась к ее горлу. Его грудная клетка под ее руками вздымалась, как кузнечные мехи.
Элайза поцеловала его в висок.
Но ни один из них не испытывал ни нежности, ни благодарности.
Это была всего лишь яростная интерлюдия. Долго сдерживаемое желание было наконец быстро и изящно удовлетворено.
– И еще я думаю, – проговорил Филипп прерывающимся голосом, – что, когда ты придешь ко мне, я покажу тебе, что такое настоящее наслаждение. Ты и думать забудешь, как произносится имя Шеймуса Даггана.
Произнося эти слова, Филипп осторожно вытер бедро Элайзы носовым платком. А затем он опустил ее ногу и расправил платье.
