Поэтому она смотрела на них, и это было своего рода искупление.
Элайза не сомневалась, что в саду находится леди Придо. Ей было интересно, не освещает ли лунный свет ее вертикальную косичку так, чтобы тень от нее падала к ногам Александры?…
Сколько раз в жизни Филипп делал это – сколько вечеров и балов он посетил, сколько женщин держал в объятиях, укладывал в свою постель, со сколькими гулял по саду?!
Он может найти свое счастье с этой ужасной леди Придо. Она, в конце концов, представительница его круга. Но Элайза не хотела становиться свидетельницей их объяснения.
При одной мысли об этом ей начинало казаться, что земля разверзается под ее ногами, как дверь тайного хода в забвение.
«Падшая женщина» – в этих словах для Элайзы заключался некоторый поэтический смысл. Когда падение начинается, кажется, что оно не закончится никогда.
Закрыв глаза, Элайза вспомнила их с Филиппом поцелуй, вспомнила, каким жарким, зачарованным и неуверенным стал его взгляд, вспомнила его вкус и то, как он дрожал, прикасаясь к ней, каким закрытым, обиженным стало его лицо, когда она оттолкнула его.
И когда чувства полностью захлестнули ее – горячие, яркие, опасные, как лезвие бритвы, – Элайза поднесла пальцы ко рту, прижала их к губам и закрыла глаза.
Как будто она целовала его на прощание…
Филипп и Александра прошли по залитой лунным светом дорожке к скамье, стоящей между подстриженных кустарников.
Услышав отдаленный смех, Филипп понял, что они – не первая парочка, которой пришла в голову мысль прогуляться по саду.
– Филипп, никак не спрошу вас, как вам нравится Пеннироял-Грин?
– Как мне нравится Пеннироял-Грин?… Скажем, неудивительно, что семья Эверси такая сумасбродная. Они впадают в безумство от скуки.
Александра тихо засмеялась:
– Конечно, тут все не так уж ужасно. Красивые холмы, вид на море, живописные дома, милые деревенские жители… очаровательные экономки."
"Ла Вей искоса бросил на нее колючий взгляд.
– Разумеется, на Редмондов и Эверси можно и так посмотреть, – спокойно проговорил он.
– А вы не хотите разве выходить из дома и заниматься какими-то мужскими делами? Стрелять дичь, например?
– Погода не подходит для таких дел, к сожалению, – заметил Филипп. – Возможно, я стал слишком тревожен теперь, когда начинаю чувствовать себя самим собой. Для меня будет настоящим удовольствием снова вернуться в собственный дом или оказаться на собственном корабле. Я никогда не чувствовал комфорта, находясь в заточении.
– Понимаю, – отозвалась Александра.
