Кроме того, он очень медлителен… Пока произнесет слово, ситуация на фронте меняется. Мне следовало предвидеть, что Гальдер совершенно не подходит для такого важного места! На должности начальника Генерального штаба должен быть человек, в котором жизнь бьет ключом, который не боится ответственности! Знаете, Гюнше, теперь я, как никогда прежде, понимаю Фридриха Великого, – во время Семилетней войны его постоянно предавали соратники, которым он безмерно доверял. Я так же, как и он, чувствую себя обманутым… Окружение собак для Фридриха Великого было куда предпочтительнее, чем общество генералов, включая его родного брата принца Генриха.
Но, в отличие от короля, у меня нет даже собаки, моя бедная Блонди умерла… Вот что, Гюнше, достаньте мне овчарку, может, тогда я не буду чувствовать себя таким одиноким.
– Хорошо, мой фюрер, я обязательно достану вам хорошего пса.
– Нет, пусть лучше будет сука. Они более преданны. Я назову ее Блонди, как мою прежнюю овчарку.
– Вы желаете еще что-нибудь, мой фюрер?
– Да, соедините меня с адмиралом Канарисом.
У меня к нему есть серьезный разговор.
– Слушаюсь, мой фюрер!
Телефонный звонок прозвучал в тот самый момент, когда адмирал Канарис выходил из кабинета, чтобы прогуляться вдоль Ландверканала. Скверно: названивал белый телефон, напрямую соединявший его со Ставкой Гитлера, вряд ли этот звонок сулил нечто вдохновенное. Но было бы большой глупостью от него уклониться.
Руководитель «Абвера» поднял трубку и произнес твердым голосом:
– Вице-адмирал Канарис слушает!
– Господин вице-адмирал, с вами хочет поговорить фюрер, – раздался голос личного адъютанта Гитлера.
– Всегда рад услышать фюрера, – добавив в голос бодрости, проговорил адмирал. Ему очень хотелось верить, что его слова прозвучали искренне. Канарис нисколько не сомневался, что адъютант передает Гитлеру настроение собеседников. Пусть же думают, что у него все в порядке.
Ждать пришлось недолго – через две минуты послышался громкий и боевой голос Гитлера:
– Канарис, что там творится с вашей разведкой?
Адмирал невольно проглотил подступивший к горлу тугой ком.
Прежде фюрер не допускал в разговоре столь резких определений. Видно, со дня последней встречи с Гитлером, состоявшейся две недели назад, произошло нечто серьезное."
"– Мой фюрер, я не совсем понимаю, о чем идет речь. Разведка работает исправно и поставляет в Генеральный штаб исключительно важные донесения.
