– А не пора ли вам взять длительный отпуск, чтобы поправить здоровье… А то, знаете ли, Третий рейх очень нуждается в таком военачальнике, как вы… Садитесь, – указал он на стул, на котором еще вчера сидел смещенный с должности генерал-фельдмаршал Лист. – Вы догадываетесь, зачем я вас вызвал?
– Полагаю для того, чтобы выслушать, как обстоят дела на Волге и на Северном Кавказе.
– Все так. И я хочу услышать от вас причины наших неудач за последние месяцы. Вы как начальник Генерального штаба несете ответственность за все, что происходит на фронтах.
Это же вы разрабатываете стратегию или за вас это делает кто-то другой?
Франц Гальдер заметно побледнел. В какой-то момент ему даже подумалось, что он сидит на раскаленной сковороде. Никогда прежде Гитлер не разговаривал с ним в столь резком тоне.
– Мы не ожидали встретить такого ожесточенного сопротивления русских в районе Сталинграда. По данным нашей военной разведки, близ города были сосредоточены незначительные силы русских, бо́льшая часть их войск направлена на Ленинградский и Волховский фронты.
В действительности все оказалось с точностью до наоборот. В районе Сталинграда они собрали мощнейший кулак!
– Получается, что вы просмотрели значительную концентрацию русских войск, и армия Паулюса просто увязла в этих боестолкновениях!
– К русским ежедневно продолжают поступать свежие части…
– Ваше сообщение меня совершенно не радует! – перебил Гитлер. – Вы как начальник Генерального штаба должны были все это предвидеть.
– Мой фюрер…
– Знайте, что я отправляю вас в командный резерв! Думаю, у вас будет достаточно времени, чтобы подлечиться, а заодно и разобраться с собственными мыслями. Вы свободны, Гальдер! – хмуро заключил Гитлер.
Попрощавшись, Франц Гальдер вышел. Несмотря на возраст, спину он держал вызывающе гордо. В какой-то момент Гитлеру даже показалось, что генерал-майор сделался немного выше. Вот она, аристократическая смесь! Смотрят на него, как на выскочку из низших чинов.
Как только за Гальдером закрылась дверь, в комнату вошел личный адъютант Отто Гюнше.
– Мой фюрер, я по поводу завтрашнего совещания, оно состоится, как и было запланировано, в два часа дня?
– Вот что, Гюнше, перезвони генералам и скажи, что я переношу совещание на послезавтра… Объяснять ничего не нужно, я просто не хочу никого видеть. Все те люди, которым я доверял, предали меня! Я разочарован в Гальдере! Он поступил как вышедший из ума сельский учитель.
