Развернувшись у самого окна, тяжелым взглядом смерил застывшего Голощекина. Тот втянул голову в плечи, стараясь хоть как-то уменьшиться в размерах, всерьез опасаясь, чтобы гнев начальства не обрушился на его покорную голову.
– Передайте Филину, что майор Петергоф очень сожалеет о случившемся, но ситуация не смертельная, ее можно исправить. Пускай прорываются в город. Спросите, насколько серьезно ранен Лиходеев, можем предоставить свою помощь, вплоть до эвакуации раненого.
– Есть, господин майор! – тотчас отозвался Голощекин и с облегчением выскочил из кабинета.
Передав радиосообщение, Михаил поставил рацию на прием. Время затянулось, но ответа почему-то не было."
"– Что-нибудь есть? – прервал тишину Волостнов, не выдержав молчания.
– Пока ничего, Лев Федорович.
– Может, они что-то почувствовали и решили прервать связь? Как ты думаешь? Ты ведь лучше всех знаешь этого Петергофа.
– Уверен, что он ничего не подозревает. Но Петергоф не из тех людей, кто принимает скоропалительные решения. Нужно подождать.
Ага, передают… – Михаил принялся быстро записывать на листке бумаги знаки. Когда сообщение было принято, открыл блокнот с кодами, расшифровал текст и протянул майору: – Возьмите, Лев Федорович.
Прочитав радиосообщение, Волостнов довольно заулыбался, все шло по плану.
– Напиши вот что… «Петергофу. Слышали подъезжающие к лесу автомобили. Похоже, что отряды НКВД решили прочесать район. Нас выручает выпавший снег. Идем проселочной дорогой, через которую можно выбраться из леса. Эту местность я знаю хорошо.
Рассчитываем проскочить через оцепление и затаиться где-нибудь подальше, там, где нас не будут искать. Просим выслать продовольствие, теплую зимнюю одежду, батареи для рации, документы, медикаменты и спирт. Будем ждать самолет завтра в тридцать четвертом квадрате. На месте выброски будут гореть три костра. Ждем вашего ответа. Маз».
Михаил зашифровал радиограмму и взялся за ключ радиопередачи. Отправив последний радиосигнал, откинулся на спинку стула:
– Написал, что жду ответа.
Пододвинув стул, Гемприх-Петергоф сел рядом с Голощекиным, пытливо вслушивавшимся в эфир.
– Что там? – в нетерпении спросил он, закурив очередную папиросу.
– Пока ничего, господин майор, нужно время, чтобы обдумать ответ и зашифровать написанное.
Карьера майора Гемприх-Петергофа стремительно шла в гору, вызывая некоторую зависть у сослуживцев. Но из своего успеха он не делал секрета: нужно любить свое дело и работать до ломоты в суставах, вот тогда и появятся результаты.
