– Разделяю твои опасения, – нахмурившись, согласился Волостнов.
– У меня просьба к вам, Лев Федорович.
– Выкладывай!
– Можно сделать так, чтобы к моей истории Маруся не имела никакого отношения? Ведь на нее точно так же заведено дело как на сожительницу шпиона. Можно, чтобы она во всей этой истории осталась ни при чем.
– Обещаю, – после минутной паузы ответил Волостнов. – Если все-таки не удастся добиться помилования, о Марии в этой истории никто знать не будет.
– Спасибо, Лев Федорович, большего мне не нужно.
– Вот только не надо меня благодарить, – слегка повысил голос майор.
– А теперь давай к капитану Елисееву, через полчаса радиоэфир, а тебе еще нужно радиограмму зашифровать.
У входа в отдел связи, как и полагалось по инструкции, стоял дежурный; увидев приближающегося майора с Аверьяновым, охотно отступил в сторону.
В комнате связи Елисеев строгим голосом делал какие-то внушения старшему сержанту Еременко.
– Что у вас тут? – входя, спросил Волостнов.
– Рабочий момент, товарищ майор, – бодро ответил капитан.
– Хорошо, если так, – буркнул Волостнов и, вскрыв конверт, протянул шифровку Аверьянову: – Успеешь зашифровать?
Михаил вчитался в текст."
"«Петергофу. С прежнего места пришлось уйти. Оставаться на нем далее опасно. На трассе значительное оживление, идет большой поток техники и живой силы в сторону Ленинградского фронта. Приняли решение перебираться в другое место, на десять километров северо-западнее прежнего. Когда выходили из леса, случайно натолкнулись на патруль. Нас пытались задержать, пришлось отстреливаться.
В перестрелке серьезно ранило Лиходеева. Все же сумели отойти в лес. Скрываемся в землянке. Приняли решение переждать несколько дней. Маз».
Глава 24. Майор Петергоф сожалеет
Майор Гемприх-Петергоф пребывал в радужном расположении духа. Наконец-то начальство по достоинству оценило его старания. Вчера вечером он прибыл из Берлина, где адмирал Канарис вручил ему «Рыцарский крест с Дубовыми листьями» за успешное проведение операций особой важности в тылу русских.
Не последнюю роль в этой награде сыграла операция «Барин». Настоящий шедевр разведывательного дела! Сталин говорит: «Кадры решают все!» Это тот самый случай, когда с ним можно согласиться безоговорочно. Не будь в его распоряжении такого человека, как Аверьянов, оказавшийся прирожденным разведчиком, такой награды он бы не удостоился.
Представление к награждению на «Рыцарский крест с Дубовыми листьями» рассматривает всегда лично фюрер, причем с большой тщательностью.
