Через перевербованных агентов «Абвер» регулярно получал ложную информацию. Для самого майора Волостнова тоже многое изменилось, руководство его ценило, ставило перед ним новые серьезные задачи, в том числе внедрение контрразведчиков в немецкие диверсионные школы для блокирования агентурной деятельности. Намеченные операции осуществлялись успешно, и в Управлении не без основания говорили о том, что в скором времени майор Волостнов пойдет на повышение.
Михаил Аверьянов за прошедшее время приобрел немалый опыт в дешифровке радиограмм и охотно брался за наиболее сложные, что не сумели расшифровать в других управлениях.
Работа требовала колоссальной концентрации и тишины, а потому никто даже не удивился, когда Волостнов распорядился в одном из кабинетов выделить ему небольшой закуток, где бы он мог спокойно разгадывать ребусы немецкой военной разведки.
Столь теплое расположение начальника Управления к Аверьянову нравилось не всем. Однажды, заглянув в оперативный отдел, майор стал случайным свидетелем неприятного разговора.
Капитан Бурмистров, четыре месяца назад переведенный из Астраханской области, небрежно смоля «Герцеговину Флор», зло процедил:
– Я, конечно, к товарищу Волостнову со всем уважением. Грамотный командир, дело свое знает, как никто другой… Но вот я одного не понимаю, почему он возится с предателем Родины как с писаной торбой? На его месте я бы держал этого гада на воде и хлебе! А если что не так, в штрафной изолятор! Мало того что Аверьянов со своей бабой живет на всем готовеньком, так он еще и кабинет чужой занял! Когда я его вижу, так у меня рука сама к пистолету тянется.
Волостнов сделал вид, что разговора не услышал. Неприятно поразило то, что никто из собравшихся офицеров не пожелал возразить Бурмистрову, словно все были с ним согласны."
"Настроение заметно испортилось. Вернувшись в кабинет, Лев Федорович долго не мог прикурить папиросу – спичка в подрагивающих пальцах гасла. Наконец, запалил, дыхнув густым едким дымом, как-то немного отпустило, малость отдышался.
Но горечь припекала крепко. Через десять минут должно было состояться оперативное совещание, и важно, чтобы никто из подчиненных не почувствовал его гнетущего состояния.
Подошло время. Один за другим просторный кабинет начальника Управления заняли руководители подразделений. В числе последних вошел капитан Бурмистров, преданно глядя в глаза майору, будто слова, услышанные ненароком какой-то час назад, принадлежали кому-то другому. Упрекнуть его не в чем.
