У казармы солдаты убирали снег, усиленно скребли замерзший тротуар. Все курсанты были одеты в форму бойцов Красной армии и внешне совершенно не отличались от солдат, воевавших по ту сторону линии фронта.
– Товарищ майор, разрешите доложить! – подскочил дежурный по разведшколе, лейтенант лет тридцати. – За время вашего отсутствия происшествий не случилось.
Первое, что хотел сделать Гемприх-Петергоф, это переговорить с агентом Ковалем, вернувшимся с той стороны вчерашним вечером. О своем пребывании на советской территории он написал отчет, вызывавший немало вопросов, с которыми следовало разобраться.
Сейчас, как того требовали правила, Коваль проходил карантин и был изолирован от всех в отдельной комнате. Наверняка с волнением ожидал решения своей судьбы.
– Привести ко мне Коваля, – небрежно бросил майор дежурному и направился к своему кабинету.
Вскоре привели высокого светловолосого парня лет двадцати пяти. Спокойный уверенный взгляд, ни бегающих глаз, ни заискивающей улыбки, ровным счетом ничего такого, что могло бы подпортить благоприятное впечатление.
– Рядовой Коваль по вашему приказанию прибыл.
– Садитесь, – указал майор Гемприх-Петергоф на стул у стола.
Коваль неспешно, подчеркнуто аккуратно пододвинул стул и присел. Положил крупные ладони на поверхность стола. Руки у него были сильные, рабочие, привыкшие к ежедневному крестьянскому труду.
– Я читал ваш отчет, – наконец произнес майор. – В нем довольно все убедительно написано. Но мне бы хотелось переговорить с вами. И так… вы десантировались.
Что было потом?
– Снял парашют, закопал его в снегу, а потом вышел на дорогу. Прошел где-то с километр и тут увидел, что прямо в мою сторону идет отряд автоматчиков…
– Сколько их было?
– Человек десять.
– Вы уверены, что они искали именно вас?
– На все сто процентов! Заметив меня, они сразу начали брать в полукруг. А когда подошли на расстояние пистолетного выстрела, я застрелил того, кто шел первым, и побежал в лес. Потом понял, что допустил ошибку, снег был очень глубокий, из него мне было бы не выбраться.
Начал отстреливаться и понемногу отходить к дороге. Расстрелял две обоймы, оставил один патрон для себя, чтобы не захватили живым. Но меня ранили в руку, и я уронил пистолет в снег, поэтому им удалось меня схватить. Потом был допрос, несколько дней мне не давали спать. Но я действовал строго по инструкции, отрицал, что являюсь агентом «Абвера». Говорил, что я дезертир, пробираюсь к себе домой.
– И они поверили?
– Нет.
