«Абверкоманда-104» вместе с армиями «Норд» победоносно прошла путь по маршруту Кёнигсберг – Резекне и в сентябре добралась до Пскова. Так что где-то майор Гемприх-Петергоф был благодарен судьбе за то, что ему удалось побывать в старинном русском городе Пскове, имевшем немалую историю и каких-то двести лет назад слывшем одним из крупнейших городов Европы."
"Майору нравилось гулять по псковскому Кремлю, где буквально каждый камень дышал стариной, ощущать при этом некоторую гордость за русских зодчих, сумевших построить кремлевские крепостные кольца, равных которым не было во всей Европе.
В такие минуты он даже чувствовал себя немного русским. Видно, в эти самые моменты в нем оживала частичка его почившей бабушки, русской дворянки Елены Бурмилой, разбавившей кровь немецких рыцарей.
Остановив машину, Гемприх-Петергоф выбрался из теплого салона и зашагал к Покровской башне, поднимавшейся к небу высоким деревянным шатром. Поддавшись нахлынувшему чувству, притронулся к древней щербатой поверхности.
Пальцы ощутили вековой холод камня. По семейным преданиям, близ этого места в начале тринадцатого века погиб в бою с русской дружиной барон Гемпфрих Яков. Кто знает, может, в это самое время он стоит на его без почести погребенных костях…
От пришедшей мысли сделалось немного не по себе. Развернувшись, майор широкой поступью зашагал обратно к машине.
Вернувшись в расположение «Абверкоманды-104», Гемприх-Петергоф прошелся по территории. Бойцы первой роты под командованием старшины Максима Войнова, он же Марк Хофер, усердно маршировали, высоко, как того требовал советский армейский устав, поднимая ноги и старательно вытягивая носки.
– Левой! Левой! Левой! – не уставал повторять старшина. – Песню-ю-уу! Запе-е-ээ-вай!
– По доли-и-нам и по взго-о-орьям, шла див-и-изия впе-э-ре-ед! – вдохновенно, старательно, с большим чувством, как могут петь только бойцы Красной армии, затянули песню.
Псковская школа отличалась одной особенностью – все курсанты обязаны были обращаться друг к другу не иначе, как «товарищ».
В противном случае их ожидало наказание, вплоть до гауптвахты. В точности такой же, как в Красной армии. А сама диверсионная школа размещалась на месте бывшего гарнизона стрелкового батальона. Время здесь как будто бы застыло. Так что всякого, кто перешагивал ворота гарнизона, невольно брала оторопь от красных флагов, развешанных на казармах. Единственное, чего не хватало, так это портретов Сталина.
