Что-то откладывал, определяя первоочередность, что-то быстро подшивал, затем, взяв очередную папку под мышку, относил ее Сталину на подпись.
Увидев подошедшего маршала Тимошенко, он дружески кивнул на его приветствие и произнес:
– У товарища Сталина немного разболелась спина. Через несколько минут он вас позовет. Вы посидите пока здесь.
Приемная Сталина была таким местом, где, позабыв про время, могли подолгу просиживать даже маршалы. Понимающе кивнув, Семен Константинович опустился на стул и принялся размышлять, по какой именно надобности его вызвал Хозяин.
Были лишь только предположения…
С декабря сорок первого по январь сорок второго маршал руководил Курско-Обоянской наступательной операцией, однако был отправлен в резерв за ее неудачное осуществление. Семен Константинович подробно изложил в докладной записке причины неудач, где главным фактором считал отсутствие ударных танковых соединений, недостаток артиллерии, несогласованность в тактических действиях. А также ухудшившиеся накануне погодные условия, на руку сыгравшие немцам, – снег был такой глубокий, что в отдельных местах доходил до пояса.
Конечно, если бы ему предоставили побольше времени на разработку операции, усилили бы стрелковые корпуса танковыми подразделениями, тогда немцев непременно подвинули бы. А так разработкой операции приходилось заниматься армейским штабам. А еще подвела военная разведка, она была налажена из рук вон плохо! Там, где немцев не должно быть, обнаруживались крупные войсковые соединения с хорошо укрепленными районами, а там, где планировались прорывы, были минные поля.
Наверняка Иосиф Виссарионович уже прочитал доклад, и у него возникли какие-то вопросы. В таком случае он готов самым подробным образом ответить на каждый из них. Конечно, хотелось бы на передовую, чтобы доказать товарищу Сталину, что срыв наступления на Юго-Западном направлении всего лишь цепь неблагоприятных случайностей.
В последние два года Иосифа Виссарионовича донимал радикулит. Когда его прихватывал очередной приступ, он предпочитал лечиться народными средствами, избегая всяких рекомендованных врачами мазей.
На кухне стояла добротная печь, облицованная белым кирпичом, в которой обычно для Сталина выпекали весьма вкусный сдобный хлеб. На печи имелась ниша, устланная войлоком, куда он забирался по приставленной лестнице, накрывался овчинным тулупом и лежал на ней до тех пор, пока, наконец, боль не отпускала.
Минут через двадцать зазвонил внутренний телефон.
