Мне до ломоты в костях хотелось раствориться в нем, отдать всю себя без остатка.
Кожа горела в местах, к которым прикасались его губы, пальцы. Я неумело расстегнула ремень Антона, снимая штаны. Он не остался в стороне и аккуратно стащил с меня кружевное белье.
— Антон… — прошептала я, но он меня не слышал. — Антон, подожди…
— Что случилось? — он поднял на меня затуманенный взгляд. — Больно?"
"— Нет. — я покачала головой. — Я должна тебе сказать, что у меня никогда ещё не было отношений с мужчиной.
— Что? — он слегка отстранился, с удивлением посмотрев на меня.
— Прости, что не сказала раньше. — мне уже было неловко и я попыталась прикрыться одеялом, скомканным нашими телами.
— Глупая. — Антон нежно поцеловал запястье моей руки, продвигаясь выше к ключице. Я от наслаждения прикрыла глаза, подаваясь на встречу ему.
Он был нежен, аккуратен, боясь доставить мне боль. Плавные движения охватили меня, с головой окуная в море удовольствия, граничащее с помешательством.
Еле сдерживаемый стон прошёлся эхом по комнате.
Рванное дыхание Антона возбуждало ещё сильнее, доводя до пика наслаждения.
Немногим позже мы вместе приняли душ. Нежные прикосновения его рук обмывали мое тело, потрясённое умелыми мужскими ласками.
Вернувшись в постель, Антон крепко прижал меня к себе, ласково гладя по животу. Я не заметила, как провалилась в сон.
Проснувшись утром, рукой потрогала место, где спал Львинский. В постели его не оказалось. Непрошеные дурные мысли полезли в голову, сея сомнение в правильности нашей ночи.
«Поиграл и бросил, глупая», — усмехался внутренний голос. «Явно побежал заказывать билеты обратно в Россию, лишь бы поскорее от тебя избавиться».
Червяк обиды начал прокладывать свои ходы в взволнованной душе, вызывая удушливое чувство разочарования.
«Вчера мне на секунду показалось, что его чувства родны с моими… Но, видимо, я ошиблась».
Встав с кровати, собрала разбросанные вещи и быстро оделась.
— Доброе утро. — ласковый голос Антона послышался со стороны двери. — Ты куда-то собралась?
Я опешила, оглянувшись на него.
Взъерошенный, в мятой футболке и джинсовых шортах, Львинский стоял с подносом в руках, на котором стояли две кружки, стакан с соком и свежеиспечённые круассаны. Я первый раз видела его в таком неидеальном виде.
— Я подумала, что ты пожалел о нашей ночи и сбежал. — замявшись, все-таки ответила я.
Антон с осуждением посмотрел на меня исподлобья. Поставив поднос на прикроватный столик, он подошёл ко мне, заключив в кольцо своих объятий.
