Мое тело сковало оцепенение, но я смогла выдавить:
— Почему ты так на меня смотришь?
— Может потому, что у меня есть глаза? — Антон лениво ухмыльнулся и отвёл взгляд.
— Ну да. — я украдкой покачала головой, закусив губу.
Солнце практически ушло за горизонт, погружая берег в темноту. Я молча поднялась и решила вернуться в номер.
— Ника… — практически шёпотом произнёс Львинский, взяв меня за ладонь.
— Антон…
Он резко поднялся, притягивая меня к себе. Буквально уткнувшись в его грудь, я подняла взгляд.
Антон смотрел на меня так, будто видел в первый и последний раз, пытаясь запомнить малейшие детали, уловить каждый взмах ресниц, записать каждый вдох и выход.
Его ладонь нежно поднималась по моей руке. Нас разделяла ткань пиджака, но я чувствовала жар его прикосновений. Остановившись около ключицы, Антон мягко пальцами коснулся подбородка, слегка подняв его.
— Ты не представляешь, насколько ты красива в лучах уходящего солнца… — хрипло прошептал он, едва ощутимо дотрагиваясь большим пальцем до моих губ.
— Удивительная, неповторимая…
На каждое его слово мое тело отзывалось лёгким импульсом, подводящим меня еще ближе к нему. Я смотрела в его бездонные глаза, пытаясь там утонуть.
— Я безумно хочу тебя поцеловать, можно? — его голос был пропитан чуткостью, деликатностью. Если в доме Леши им двигали страсть и азарт, то сейчас взяла верх осознанность, построенная на уважении моих личных границ.
Я молча согласно кивнула, поддавшись вперёд, прикрыла глаза.
Нежное, чувственное прикосновение его губ вызывало дурманящее головокружение. Казалось, что я поднимаюсь над землей и свободно парю. Антон ласково заправил выбившиеся волосы за уши, не разрывая поцелуй. Мурашки, пробежавшие по телу, заставили невольно поёжится.
Чтобы прогнать появившийся озноб, обхватила шею, желая оказаться как можно ближе к нему. Если бы смогла, растянула этот момент в бесконечность.
— Вернёмся в номер? — произнёс Антон, переводя дыхание.
— Да… — сдавленно ответила я.
Уже через несколько минут мы ворвались в номер, уносимые волнами страсти, граничащей с безумием.
Поцелуи становились обжигающими, движения жесткими и властными. Прерывистое дыхание двух тел наполняло комнату, повышая и без того высокую температуру.
Первыми на пол упали его идеальная белая рубашка и мое платье.
Обхватив меня за талию, Антон буквально увлёк за собой на кровать. Я тонула в этом мужчине, забывая о здравом смысле, безопасности.
