Всего лишь Владислав. Облегчение.
Она предложила мне чувствовать себя как дома и сразу убежала в ванную. Через пару мгновений выскочила и кинула мне чистое полотенце. Дверь за ней снова захлопнулась.
Я прошел в гостиную и первым делом стянул с себя мокрую футболку, после чего повесил ее на спинку стула. Хотел было снять брюки, но вовремя опомнился. Веснушке это точно не понравится, поэтому просто высушил полотенцем волосы, наполнил чайник водой и поставил его греться. С любопытством заглянул в холодильник. Ого, это что, тефтели? Выглядели аппетитно.
Пока Яна приводила себя в порядок, я успел заварить чай, который кое-как нашел где-то на верхней полке. Надеюсь, она не рассердится, что я тут немного похозяйничал.
Мое внимание привлекла небольшая музыкальная колонка. Я включил ее, комнату наполнил до боли знакомый звук фортепиано, нежный и проникновенный. Я прикрыл глаза. «Лунная соната» Бетховена. Перед глазами возник образ моего черного рояля, сердце болезненно сжалось. Я продолжал слушать симфонию, пока не почувствовал, как глаза начинает противно жечь.
Я тут же схватил колонку и резко выключил ее, с грохотом поставив на стол.
Оглянувшись, увидел перед собой Яну. Она переоделась в какой-то уютный костюм цвета нежной лаванды. Слегка спутанные влажные волосы лежали на плечах, на лице ни грамма косметики. Она была просто очаровательна, с россыпью моих любимых веснушек на лице.
Яна
Он стоял абсолютно неподвижно посреди комнаты, будто бы очарованный музыкой, звучащей из колонки. Я снова увидела на его лице маску под номером пять, ту самую, которую мне еще предстояло разгадать.
Его глаза были закрыты, а на лице застыло сосредоточенное выражение. То ли он наслаждался музыкой, то ли, наоборот, испытывал боль. Потом во взгляде вдруг мелькнула короткая вспышка чего-то большего, и он выключил колонку.
Едва увидев меня, он тут же преобразился, и это была какая-то совершенно новая маска, а еще он снял футболку, и низко сидящие на бедрах брюки подчеркивали рельеф пресса. От его вида у меня перехватило дыхание, и я пробежалась взглядом по его черной татуировке на правой руке, идущей от шеи до локтя.
До сих пор не могла понять, что это за татуировка."
"– Я тоже хочу в душ, – заявил он и, закинув полотенце на плечо, прошел мимо меня в ванную комнату, послав мне по пути воздушный поцелуй. – А еще я хочу твои аппетитные тефтели.
Какие еще тефтели? О чем это он? Это что, какой-то грязный намек?
Дура, он говорил про еду в твоем холодильнике.
