– Сколько тебе лет, Гедеон? – спросил отец.
– Двадцать три.
– Мне было бы интересно узнать побольше о твоей семье, родителях. Есть ли у тебя братья или сестры?
Я заметила, как он напрягся. Эта тема всегда давалась ему тяжело.
– Мои родители и младший брат ушли из жизни, когда я был еще ребенком, но у меня есть замечательная бабушка, которая воспитала меня.
– Ох, прости, мы не знали, – тихо проговорила мама.
– Кстати, думаю, вы бы нашли с ней общий язык, потому что она большой любитель кулинарии. Она открыла небольшое кафе в Туле и печет прекрасные пироги.
Все расслабились, когда мы перешли в гостиную, мама принялась показывать Гедеону мой детский альбом, несмотря на мой громкий протест.
– Озорная девочка с двумя косичками, – прокомментировал Гедеон одну из фотографий, сделанную в средних классах. – А веснушки здесь просто огонь.
– Боже, – я закатила глаза. – Мама, прошу, убери этот альбом.
Когда они закончили просмотр альбома, мама увела меня в спальню, чтобы посекретничать, а папа остался с Гедеоном в гостиной.
Гедеон
– Давай выпьем за знакомство, – предложил Виктор Борисович, доставая бутыль какого-то армянского коньяка.
Через минуту я уже держал в руке стопку.
– Итак, молодой человек, теперь я должен сказать тебе свое слово, как полагается отцу. Я должен быть уверен, что ты не обидишь мою единственную дочь. Она – моя принцесса. Для меня не имеет значения твой статус, важно лишь то, чтобы ты любил ее. Я не буду тебя критиковать, ведь я тебя еще недостаточно хорошо знаю.
Выбор дочери надо уважать. Надеюсь, что у тебя самые серьезные намерения. Не хочу, чтобы Яна растрачивала себя на никчемные отношения. Сейчас ее глаза светятся, пусть так будет всегда. Не дай мне повода разочароваться в тебе, береги мою девочку.
– Обязательно. Как самое дорогое сокровище.
Мы звонко чокнулись, после чего отец Яны широко улыбнулся мне, наконец-то выражая свое доверие и расположение.
– Раз все поделились своими увлечениями, теперь и мой черед. Хочу кое-что показать тебе.
Думаю, все мальчики любят такие вещи.
С этими словами Виктор Борисович открыл дверцу шкафа и извлек из него длинный деревянный кейс.
– Мне подарили это на заводе в честь моего ухода на пенсию.
Он положил этот чемоданчик на стол и с гордостью открыл крышку. В следующий момент я увидел на ярко-красном бархате коллекцию из нескольких пистолетов и револьверов, аккуратно уложенных в прорезях футляра.
Боль ударила мне в грудь, пронзила сердце.
