Парк был осколком огромного древнего леса, окружавшего когда-то город с юга, и его сердцевина оставалась нетронутой человеком, несмотря на подступавшие со всех сторон жилые массивы. Прекрасный островок первобытности, где вместо гула машин шумит листва и поют птицы… Все это было всегда…
И все это закончится завтра.
Алена вспомнила, что весть о грядущей вырубке парка была для нее печальной новостью, но всего лишь новостью, не горем. Раньше.
До рассказа дедушки.
А теперь… Теперь…
Она вновь зашлась в рыданиях, но на этот раз никто не пытался ее утешить, и она быстро затихла, осознав, что у всех остальных то же горе, что и у нее.
Но, черт возьми, ей же всего шестнадцать! У нее только…
– Неужели нельзя ничего сделать?! – закричала она.
– Да, Саша, неужели совсем нет надежды? Может, все-таки можно как-то остановить вырубку или… – поддержала ее мама.
– Все решено, – отрезал папа. – Им плевать на все эти суды, протесты и так далее… Завтра парк вырубят. Ну, кроме клочка вдоль проспекта. Ничего уже не поделать.
– Господи… – шептала мама. Дедушка продолжал идти молча; иногда Алена слышала его сиплый кашель. Понимая, как мало осталось времени, она погрузилась в воспоминания. Вот они на дне рождения Вики Самойловой… Вино, группа «Кино», все как всегда… Потом сигареты на балконе, и разговор, и поцелуй… Черт, да она только и успела, что узнать, какие книги он читает… Она и не думала, что кто-то, кроме нее, их открывает… А теперь…
– Ничего… Все у него будет хорошо… – сквозь слезы шептала она. Рука сама нашла в сумочке сигареты.
– Прекрати… – устало прошептала мама, услышав щелчок зажигалки.
– Оставь ее в покое, пусть дымит, – тихо сказал дед и, будто из солидарности, тоже закурил папиросу.
– Почти пришли, – сказал папа. Заросли граба сменились дубравой; огромные древние дубы напоминали колонны, поддерживающие небосвод. Луна покрывала рощу серебристой патиной. Переступив через поваленный ствол, они оказались на небольшой прогалине.
– Давайте. Нужно успеть до полуночи… – сказал дед, бросив взгляд на часы.
Они сели на укрытую листвой землю. У Алены мелькнула мысль подложить что-нибудь, чтобы не запачкать платье… Она прогнала ее, горько усмехнувшись.
Папа достал из рюкзака деревянные миски. Дедушка положил в них листья и горсти земли. Мама вытащила из сумки бутылку с водой. Все взяли миски в руки. Алена смотрела на черную, жирную землю с листьями и думала, какие они на вкус. Раньше она никогда не ела столько сразу.
– Мы взываем к тебе, Мать.
