Я напоила его сонным отваром, затем поцеловала в лоб и пожелала красивых снов. Он даже не почувствовал ничего дурного. Ведь у нас была еще Найра. Вот ей не повезло больше.
Я вспомнила жуткий рассказ Гарольда о том, что тело его якобы погибшей жены было обезображено до неузнаваемости. Он долгие годы надеялся на то, что Хельга на самом деле жива и ее еще возможно спасти. Знал бы он, каким страшным образом исполнится это желание!
– В некотором смысле я оказала одолжение сыну, – задумчиво продолжила Хельга. – Не будь меня, то кто знает, как бы ему не повезло умереть.
А так он отправился в мир духов во сне, чувствуя мою любовь…
Я промолчала, не желая вступать в заранее проигрышный спор. О нет, пожалуй, мне не дано понять эту чудовищную логику. Наверное, оно и к лучшему. Хельга и Абальд утверждают, будто не продавали свои души богу-пасынку. Что ж, в таком случае я могу смело утверждать, что они изначально родились без нее. Иначе нельзя объяснить все те зверства, которые они творят!
– Почему ты осталась в доме Гарольда? – сухо спросила я.
– Во-первых, нам по-прежнему был нужен доступ к его книгам, – равнодушно отозвалась Хельга. – Во-вторых, а почему бы и нет? Я нуждалась в крыше над головой. Постоянно жить у Абальда я не могла, рано или поздно соседи или та дурында, что приходила убираться, заподозрили бы неладное. К тому же после произошедшей трагедии Гарольд редко бывал дома, что давало мне необходимую свободу действий. Сначала мой несчастный муж глушил боль в вине, став завсегдатаем всех окрестных кабаков.
Потом переключился на женщин. Однажды он приехал с очередного приема в сопровождении моей матери. Увидев Ардали, цветущую и счастливую, я вновь вспомнила, через что мне пришлось пройти по ее милости. А ведь она наверняка за все эти годы ни разу не вспомнила о своей дочери, которую в буквальном смысле слова вышвырнула из своей жизни. И я поняла, что хочу отомстить. И хочу отомстить не только ей, но прежде всего – той девочке, которую в последний наш разговор она держала на руках.
Потому что ты отняла у меня мать. Тебе досталась ее любовь, хотя именно я была рядом в самые тяжелые минуты жизни.
Говоря это, Хельга, не мигая, глядела на меня. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Потому что ее глаза горели просто-таки потусторонним огнем ярости и ненависти.
– И потом, Вейру опять становилось хуже, – деловито продолжил за нее Абальд. – Необходимо было готовить новый ритуал. И мы решили совместить полезное с приятным, так сказать.
