В конце концов, тебя приглашает королевский наместник, а не какой-нибудь там разбойник с большого тракта. Конечно, если ты примешься оскорблять гостей или, не приведи небо, будешь иметь глупость на кого-нибудь накинуться, то мне придется принять соответствующие меры. Но первым тебя никто не тронет.
– Распространяются ли эти гарантии на спутника Хеды? – тут же спросил Абальд.
Я изумленно вскинула брови. О чем это он? Какой еще спутник? Неужели вздумал попросить Гарольда составить мне компанию? Ну нет, с некромантом я точно никуда не пойду! Пусть сначала от яда излечится.
– На спутника? – презрительно переспросил Кеймон. – Неужто вы, вир, осмелитесь покинуть свой дом? Учтите, начало торжества намечено на вечернее время и по большей части будет проходить ночью.
– Я в курсе, – почти не разжимая губ, обронил Абальд.
– Да пожалуйста, мне не жалко. – Кеймон издал резкий противный смешок, который почти сразу стих. После этого королевский наместник резко развернулся на каблуках и отправился к прихожей, кинув напоследок через плечо: – Я предоставлю гарантии лично вам, вир.
Вам, а не кому-нибудь другому, кто рискнет сопровождать Хедашу. Потому что очень сомневаюсь, что вы переборете свой страх.
Договаривал он уже стоя на пороге. Мгновение – и дверь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась белая пыль побелки.
Секунду или две я молча смотрела в сторону прихожей, ожидая, что виер Кеймон передумает и вернется, после чего продолжится этот кошмар.
Но королевский наместник, по всей видимости, решил, будто сказал все, что мне требовалось знать.
– Гад! – прошипел Дирк и спрыгнул с кресла. Пригрозил острым кулачком в воздухе неведомо кому. – Какой же он все-таки гад!
– Цыц! – прикрикнул на него Абальд. Прищелкнул пальцами – и по стенам гостиной поползли ветвистые всполохи какого-то заклинания. Видимо, целитель торопился возобновить магическую защиту дома.
– Скорее! – вдруг выкрикнул Дирк, с непонятным ужасом попятившись.
– Абальд, быстрее! Там…
Договорить он не успел.
Многострадальная входная дверь в очередной раз отлетела в сторону. И на пороге предстал Гарольд.
* * *Я сидела на втором этаже и с опаской прислушивалась к звукам, которые долетали сюда из гостиной. Увы, беда заключалась в том, что почти ничего не было слышно. До меня доносился лишь глухой гул ведущейся там беседы. Ну, хоть не ругаются, и то благо. А ведь у Гарольда есть масса причин негодовать.
