Он шагнул к креслу – и я едва не отпрянула. Да что там, я готова была развернуться и постыдно бежать прочь. Прочь из этого дома, прочь из города! Бежать по трескучему морозу до тех пор, пока силы не оставят меня.
«И вот с этим человеком я вознамерилась поквитаться за смерть родителей? – мысленно ужаснулась я. – Глупая, где были мои мозги раньше? Если я заявлю ему о своей ненависти и желании отомстить, то наверняка лишь рассмешу».
– Есть разные преступления, Хедаша, – почти пропел Кеймон, разглядывая меня с каким-то непонятным возбуждением.
– Есть такие, которые не стоят и выеденного яйца. Например, когда голодный мальчишка утащит кусок хлеба. Есть серьезные. Например, когда на ночной дороге пырнут ножом торговца, возвращающегося домой после удачной сделки. А есть такие, оправдать которые невозможно. И измену я отношу именно к этой категории.
Я невольно нахмурилась. Было что-то странное в том, как рассуждал сейчас Кеймон. Словно он слишком близко к сердцу воспринимал все случившееся. Неужели он настолько радеет о судьбе родины? И все-таки я не верю, что мой отец передавал в заокеанский Альмион хоть какие-то ценные сведения.
О чем, ну о чем таком страшном он мог поведать? Хельон расположен на самом краю мира. Да, он считается торговым городом, поскольку море у его берегов замерзает лишь в феврале, когда теплое течение отходит дальше в океан и приходит настоящая лютая зима. Но напрямую Хельон ни с одной страной не граничит. Тот же Альмион отделяют от нас многие морские мили.
– Нельзя простить предательство. – Кеймон покачал головой. – Нельзя забыть его. Это хуже воровства. Это хуже убийства. Это…
– Это относится лишь к графу Грегсу Артьяну, – перебил его Абальд и покачал головой. – Его дети, и Хеда в том числе, не имеют никакого отношения к преступлениям отца.
Кеймон переменился в лице и так резко развернулся к целителю, словно только сейчас вспомнил, что тот находится в комнате. Неполную минуту просто стоял и молча разглядывал Абальда с таким видом, будто не верил, что тот вообще осмелился ему что-то сказать.
– Бывают такие преступления, вир Абальд, за которые приходится расплачиваться другим людям, и чаще всего именно детям преступника, – наконец презрительно процедил он. – Впрочем, вам извинительно этого не знать. В вашем случае, помнится, все было с точностью до наоборот: это вы заплатили жизнями родных за свое неумение увидеть зло в близком человеке.
Гнусный удар следователя пришелся прямо в цель.
