Голос окреп, стал холоднее и спокойнее, – почему именно в Хельоне получил такое распространение культ бога-пасынка? Ведь больше нигде в Лейтоне этого нет! И пришел к выводу: виновата зима. Бесконечно долгая, бесконечно суровая, бесконечно холодная. И февраль – самый суровый месяц. Вьюжник, как называли его когда-то и продолжают называть в самых маленьких и отдаленных от города деревнях. Чудится, будто долгожданная весна никогда не придет. Солнце так часто скрывается за снежными тучами, что иногда кажется, будто оно погибло.
И отныне твой удел – вечно скитаться в белой мгле, оплакивая то, что когда-то потерял. В такие минуты горького отчаяния готов сговориться с любым богом, заплатить любую цену, лишь бы пережить зиму.
Я опустила голову, сама не заметив того, как все-таки положила руку на плечо Абальда. Пожалуй, я как никто другой понимала, о чем он. Совсем недавно я тоже была готова на что угодно, лишь бы вырваться из ледяного плена своей промерзшей лачуги и дождаться весны в тепле и покое.
Ну что же, пока я не мерзну. Но чувствую ли я, что больше не стоит переживать за свою безопасность и безопасность Дирка? Увы, нет.
– Валия так жаждала своего окончательного перерождения, что приготовила поистине «королевский» подарок мне на свадьбу, – вновь резко поменял тему Абальд, и его ладонь легла поверх моей, не давая мне убрать руку. – Она задумала принести всех гостей, всех моих родных в жертву своему демону. С ее стороны приглашенных не было.
Это не удивляло меня, потому что Валия рассказала мне, будто является круглой сиротой. Мне бы задуматься, откуда у бедной обездоленной хороший дом, масса нарядов и целая куча драгоценностей… Но любовь тем и зла, что застилает глаза непроглядной пеленой и ты в упор не замечаешь никаких недостатков в своем избраннике и уж тем более не пытаешься поймать его на нестыковках в истории жизни… Ведь я и в самом страшном сне не мог представить, что девушка, которую я готовился перед ликами богов назвать своей супругой, на самом деле чудовище, мечтающее не о счастливой семейной жизни, а о моей скорейшей и как можно более болезненной смерти.
Абальд перевел дыхание, мучительно скривившись.
Медленно текли секунды безмолвия, складываясь в минуты. Целитель молчал. Я тоже не открывала рта, понимая, что не вправе требовать от него продолжения столь жуткого повествования.
– Мне повезло, – наконец глухо обронил целитель.
