А за окном тем временем проплывали важные высокие дома знати. Все они красовались колоннами и крошечными парками, прятавшимися за резными заборами. В какой-то степени дома походили друг на друга, отличаясь лишь мельчайшими деталями, такими как количество окон, или замысловатая лепка на фасадах. Но в основном для меня были безликими и однообразными. Поэтому я обрадовалась, когда на смену жилому кварталу пришел обещанный городской парк.
Экипаж остановился перед арочными воротами. Проезд в парк был возможен только верховым и только благородным господам.
Мы выбрались наружу. На этот раз руку нам подавал Персиваль, важно кивнувший кучеру, чтобы тот не покидал козлы. Касаясь моей руки молодой Уитни выразительно улыбнулся, а я едва удержалась, чтобы не вырвать пальцы из его липкой хватки. И пусть мы оба были в перчатках, я просто ощущала, насколько он пытается вцепиться в меня, ну словно настоящий паук.
Перед парком торговали благородные цветочницы. Не те, которых я привыкла видеть дома, а разряженные в шелка, с дорогими корзинами и еще более дорогими цветами.
Я едва бросила на них взгляд, больше обращая внимание на господ, прибывших, подобно нам, смотреть обещанную феерию.
Перси велел кучеру ждать в тени, а сам предложил нам с Пенелопой руки и уже минуту спустя провел под аркой, украшенной плетущимися желтыми розами, в парк, выбрав белую дорожку с алыми указателями. Именно в эту сторону направлялись все господа и, видимо, где-то там и должно было состояться представление.
Парк был поистине прекрасен.
Ухоженный, с редкими деревьями, привезенными из разных уголков нашей страны, он изобиловал уютными беседками, искусственными прудами в которых плавали белоснежные лебеди, с композициями из цветов, росших на ступенчатых каскадах, и с водопадами, созданными на протяжении всей реки, что текла по территории парка.
Перси важно вышагивал вперед. Свою трость он повесил на руку со стороны сестры. Мне же досталось все его внимание, от которого, право слово, хотелось сбежать.
Еще спустя время мы вышли к огромному пруду, вокруг которого стояли белые скамейки.
Напротив, отражаясь в темно-синей воде, располагался павильон и оркестровый вал, где сейчас заняли свои места музыканты. В воздухе помимо гомона голосов, музыки и смеха витало что-то еще. Я не сразу поняла, но когда ощутила толику магии, наполнявшей пространство, то невольно улыбнулась и на миг прикрыла глаза, отдаваясь ощущению легкости, царившему вокруг. Эту легкость давала магия: светлая, добрая.
