Уж не на этом ли держится пресловутый «придворный баланс», о котором так много говорит монаршествующая пара? Так сказать, на «перетрахивании кадров». Герцогиня очень неплохо сохранилась, но мага, которого в очередной раз использовали, как разменную монету, мне было жаль.
Хотя, может, он удовольствие от этого получает. А, может, герцогиня в отношении него вообще свистит художественным свистом, как за минуту до того – про его предложение обучить ювелиров. И ведь не спросишь напрямую: «Вы давеча, тай Леонарду, намекали на серьезные намерения.
А как у вас с алиментами на бастардов и заболеваниями, передаваемыми половым путем?»
– Да что ты говоришь?! – Шаловливая ручка в очередной раз совершила набег на разложенную часть колоды, и, воспользовавшись минутой славы собеседницы, та Четта увела-таки карту Принца. Да с этими аристократами нужно ухо держать востро, рот на замке и деньги – в сберегательной кассе! – Какие они всё-таки красавчики! Кори, помнишь, когда они в последний раз приезжали… Ах, как они танцевали на балу… – та Четта покачала головой в приступе восторженной ностальгии и вздрогнула от стука по дереву.
Я тоже дернулась от неожиданности и повернула голову на звук, в сторону двери. В проеме, приветливо улыбаясь, стоял граф Нарсис Гатье, двоюродный братец герцога та Куасталла. Мой несостоявшийся – на настоящий момент – жених.
– Извините, что побеспокоил столь блестящее дамское общество, – улыбнулся портальщик в тридцать два зуба, и холодные мурашки пробежали по моей спине.
– Позвольте войти.
Как и старший в роду та Куасталлов, Амори, Нарсис был красив. У него было классическое аристократическое лицо, как у англичан благородной крови. Высокий лоб, прямые брови, светлые глаза, прямой нос, красиво очерченные губы.
Его Величество тоже был красив. И Лео. Но у короля глаза пылали властью и мощью. У Верховного мага – непробиваемостью берсерка, готового идти на смерть. А глаза Нарсиса Гатье излучали холод. И улыбка на его лице смотрелась чужеродно.
Как приклеенная. Но дам-с это не смутило, и как две ёлки в новогоднюю ночь, благородные таи засияли глазками. Герцогиня та Четта, кстати, не только глазками. Над ее висками золотились светлячки магических искорок. Другими словами, она колдовала. Причем, не стихийно, а осознанно. Обученно. А я и не знала, что девочки в этом патриархальном обществе получают магическое образование.
Судя по тому, что граф подошел к ней первой, колдунство увенчалось успехом.
