Закончив обсуждение, на трибуну вышел тай Амори.
– Результаты голосования таковы, – сообщил он. – За Веллуну – два голоса, – он скользнул взглядом по своему бывшему подельнику, выдавая, чьи это голоса. – Два голоса – за та Четта. А герцог Гельхегенский воздержался.
Король улыбался. Но пальцы Эльиньо медленно сжимались в кулак. Добела.
Только что еще недоделанный леденский гроссмейстер герцог та Куасталла поставил шах и мат Его Величеству. Продуманная партия была спущена в ночной горшок. Для чего всё задумывалось? Чтобы снять с короля ответственность за принятое решение.
Могу зуб дать: Куасталла всё запланировал заранее. И, вполне возможно, заведомо сговорился с Жабой-Риченца и мастером анилингуса международного класса герцогом Гельхегенским. Даже наверняка.
Я положила руку на его бедро и чуть слышно шепнула:
– Селяне.
В глазах Эля закрутились шестеренки скрипящих мозгов.
– И это замечательный результат! – воодушевленно воскликнул Его Величество, поднимаясь.
Лицо тая Амори перекосилось. Нет, далеко ему до покерфейсов моих сожителей, – не подумайте плохого.
– Нам видится в этом перст судьбы, – высокопарно произнес король, – которая велит нам прислушаться к мнению Наших подданных, их чаяниям и стремлениям. Возрадуйтесь, жители Староселицы! Впервые в истории Ледении селяне сами смогут выбрать своего сюзерена!
На площадь опустилась тяжелая тишина.
Десятки челюстей с грохотом отвалились.
– Слава и долгие лета Его Величеству! – восторженно выкрикнул кто-то из толпы.
– Слава и долгие лета! – заорали остальные, будто им выдали по громкоговорителю.
– Слава и долгие лета!
Пока стоял шум да гам, к нашему навесу подошел староста. Король негромко ему что-то пояснил, подозвал какого-то пацана из толпы, который тут же умчался, и обратился к землякам:
– Сейчас каждый присутствующий мужчина-глава семьи возьмет по камню и сложит его в один из двух горшков. – Тут примчался пацан, сжимая в руках два глиняных горшка. – Тот, кто отдает свой голос Его Милости герцогу та Веллуне, кладет камень в этот горшок, – старост поднял над головой высокий, больше похожий на кувшин.
– Кто за та Четта – в этот, – он поднял невысокий, похожий на деревенский чугунок.
– А если мой муж не пришел? – крикнула с задних рядов какая-то баба.
– Кто ж ему виноват? – пожал плечами староста. – Звали всех.
В толпе начался бубнеж, но вскоре первые волеизявители потянулись к старосте, который стоял спиной к гостям и держал горшки перед собой.
Лео сделал знак порталистам.
