Поэтому все Заблудшие возвращаются оттуда нетронутыми. Но только не ты!
Шани заметила, как вздулась на его виске жилка. И будь у неё больше выдержки, она бы не стала так рисковать. Но она не сдержалась. И весь пережитый ею стресс вылился у неё в истерический хохот…"
"– Я тебя умоляю! – Еле выдавила она, всё ещё захлёбываясь от смеха. – Ты бы ещё дольше меня искал. А ты надеялся, что в двадцать три года я окажусь девственницей? Спешу тебя обрадовать, я её потеряла, когда мне не было и…
Звук пощёчины ошеломил её больше, чем сам удар.
Ведь он сделал это нарочно несильно, лишь бы заткнуть ей рот. И не успела она опомниться, как на неё вылился поток возмутительных обвинений:
– Опять? Ведь я не хочу причинять тебе боль, но ты меня каждый раз вынуждаешь это делать! Да что с тобой не так? Почему ты не такая как прежде?!
Как ни странно, но она сумела не расплакаться, не показала ему свою слабость. Честно говоря, это оказалось не трудно – боль от пощёчины сразу же стихла. Больше пострадала её гордость, поэтому Шани вздёрнула подбородок и с независимым видом направилась в свою спальню.
Оказавшись уже в знакомой ей комнате, Шани подняла с пола свой пеньюар и сбросила с себя покрывало. Но не успела она надеть на себя это кружевное великолепие, как её буквально парализовало от шока.
В дверях стоял Сайлас и голодными глазами смотрел на неё…
– Что ты здесь делаешь? Неужели я не могу остаться одна в собственной спальне?
– Где, где? – протянул он, так и продолжая пожирать её глазами.
Поэтому она тотчас нырнула в пеньюар, но спокойнее себя от этого не почувствовала. А Сайлас тем временем неторопливой походкой подошёл к кровати и завалился на неё с невозмутимым видом.
– И как это понимать? – ошарашено прошептала Шани. – Ведь мне же сказали, что это моя спальня!
– Да, твоя. Но ты не забывай, что всё в этом доме принадлежит мне. И слуги, и твоя спальня, и ты тоже. К тому же я чертовски соскучился по твоему прежнему телу…
Глава 8
Шани в ужасе застыла около постели.
Его последняя фраза и то, как это было сказано, заставило её пережить сильнейшую душевную боль. Ведь он ясно дал ей понять, что она – Шани Хемминг, девушка из Детройта, для него всего лишь пустое место. И только это проклятое красивое тело, которое она уже почти ненавидела, представляло для Сайласа ценность.
– Как же ты занимался со мною сексом, если я тебя не устраивала как женщина? Ведь судя по этому телу, тебе нравится всё большое.