Нике вообще нервничать нельзя! Я отправлю тебя сначала в клинику, чтобы починили твою ногу, а потом в самую изолированную школу, откуда ты пойдешь в армию вместо Английского университета! Я предупреждал тебя, сын, — отец отпускает меня и делает пару шагов назад. — Тебя тоже обязательно накажу, — обращается к Эле. — Твоя мать ждет ребенка, а ты треплешь ей нервы. Не ожидал…
— Ребенка?! — мы синхронно округляем глаза.
— Вы бы узнали, если бы не сбежали из дома. В машину, пока я тебя не прибил! — снова рявкает на меня.
— И карту твою я блокирую. Все! Бабушка была права, я слишком многое тебе позволил. Ты совсем перестал видеть границы. Девочки, алкоголь, угон машины, драки, полиция, побег из дома! Не слишком ли?! Да у меня за всю жизнь столько баб не было, сколько ты в своем возрасте пере… — глотает слова, — …брал!
Ай, блин… Зачем он об этом при ней? Черт! Черт! Черт! Перевожу быстрый взгляд на Элю, она возмущенно приподнимает аккуратную бровь.
— Ну дети же должны превосходить своих родителей, — заколачиваю еще один гвоздь в крышку своего гроба.
Ищу руку Этель, ловлю, сжимаю, обещая как-то это все объяснить потом. — К тому же передо мной всегда был отличный пример, так что не прибедняйся.
Да, блин! Я не простил ему маму! Не простил…
— Артем… — отец устало качает головой, больше не повышая голос. — Идите в машину, — просит севшим голосом. Сам подает мне второй костыль.
Садимся с Элей на заднее. Она к одному окну, я к другому. Мне не нравится возникшее между нами расстояние. Понимаю, разговор был совсем не для ее ушек, но, по сути, ничего нового она не узнала.
Смотрю, как отец, нервно расхаживая взад-вперед, курит уже вторую сигарету. Ника молчит, тоже наблюдая за ним. Пользуясь моментом, скольжу рукой по сиденью, прикасаюсь к Элиной. Вздрагивает и старается спрятать от меня пальчики.
— Не надо, — прошу едва слышно. — Мы потом поговорим об этом, ладно?
Отец садится за руль, Этель отворачивается к окну и до самого дома больше не смотрит на меня. Спасибо, папа!
Доезжаем до дома.
Бабушка встречает нас молча. Она осматривает меня, сводную и уходит. Это я тоже переживу, а вот молчаливую Этель нет. И наши комнаты сейчас на разных этажах. Я, конечно, натренировался за два дня, но ходить по лестнице несколько раз в день пока не могу.
Эля снова прикладывает ладошку к красной горящей щеке. Хочется поцеловать ее туда и сказать, что все будет хорошо. Объяснить, почему отец не услышал ее. Он просто не хочет принимать, что я могу сделать что-то хорошее.
