Моя девочка издалека видит вместо покосившегося деревянного креста нормальный памятник с блестящей табличкой и гравировкой. Фотография Алена Шерро по центру и свежий венок, прислоненный к камню, закрывает большой футбольный мяч, отпечатанный на памятнике.
— Тёма, — ее голос снова дрожит. Блин, не хочу, чтобы плакала, но я не мог не сделать этого. — Тём, спасибо, спасибо, спасибо, — солеными губами быстро целует меня в скулы, губы, подбородок. Заходит через нормальную калитку нормальной новой ограды, гладит папину фотографию, улыбается сквозь слезы.
Я тихо перевожу мужику на карту вторую половину суммы за работу. Он уходит, оставляя нас наедине.
— Для меня это очень много значит… — шепчет она, возвращаясь ко мне. — Ты даже не представляешь…
— Представляю, поверь.
Когда вернемся, надо будет навестить маму и Элю вот так же с ней познакомить.
— Пойдем?
— Да, — она еще раз подбегает к памятнику. Целует фотографию отца, обещает вернуться и помогает мне пройти это дебильное бездорожье. — Мы еще успеем в мотоклуб, — тихонечко говорит любимая девочка.
— Или можем просто погулять, а как я катаюсь, ты посмотришь, когда вернемся.
И мы гуляем опять до самой ночи. Я кормлю ее в хорошем ресторане, покупаю для нас по рожку мягкого мороженного. Пачкаем губы в сладкой фруктовой массе и все время целуемся.
Чем ближе наш самолет, тем больше у меня внутри все горит от предчувствия, что такого больше не будет. Это наши последние дни так близко вместе. Никто не мешает, не давит, не орет. А там Игра. И я теперь на сто процентов уверен, что уже выиграл.
Но здесь я не буду выполнять последнее условие. Воспоминание об этом месте должно быть для нее самым чистым, без привкуса предательства и обиды на того, кому она доверила свое сердце.
Глава 32
Артем
Выходим из аэропорта, я дергаю Элю за руку, утягивая себе за спину. Убийственный взгляд отца прожигает во мне дыру. Рядом с ним, сложив руки под силиконовой грудью, стоит Ника. Кости нигде не видно, это немного напрягает.
— Привет, — стараюсь держаться спокойно, стараясь получше прикрыть Этель собой.
— Привет? — ледяной тон родителя обещает мне долгую и мучительную смерть. — Ты совсем озверел?! — делает тяжелый, угрожающий шаг и хватает меня за футболку.
Эля вскрикивает, костыли падают. Отец рывком разворачивает меня и кидает на борт своей машины. Не знаю, как при этом раскладе я умудрился не наступить на больную ногу, но адреналин все равно хорошо шарахнул в голову, а моя уязвимая девочка осталась без защиты.
