По ней легко читается, что говорит правду. Меня потряхивает от эмоций. Я с того звонка накачивал себя ими по самое горло. Они ищут выход, мешают дышать и думать. Эля отключает мою голову, прикусывая губу, чтобы не плакать. На ней выступает маленькая капелька крови. У меня сводит горло от желания ощутить вкус этой алой жидкости на своих губах.
— Я меняю твой статус, сводная, — вновь смешиваю наше дыхание. — Ты теперь моя девочка, — глажу пальцами скулу. — И больше никто. Никто, слышишь меня?! Не имеет на тебя прав!
Задыхаясь от ярости и желания, прижимаюсь к ее губам своими и уже почти тону в этом ощущении, как дверь распахивается…
— Ты что творишь, маленький засранец?! — получаю ощутимый удар ладонью между лопаток.
Ещё один. И еще… Рефлекторно закрываю собой шокированную Элю.
— Ба, хватит! — ору на очень злую бабушку. — Ты опять не стучишь?!
— Я тебе постучу сейчас, Северов! Так постучу, что ты неделю сидеть не сможешь! Пошел вон из ее спальни! Я сейчас отцу все скажу. Неуправляемый! Бессовестный! Паша! — кричит в коридор.
Я успеваю развернуться и продолжаю закрывать Этель теперь горячей спиной. Бабушка поднимает с пола мои костыли, всовывает их мне в руку. — Вон отсюда, я сказала! Она сестра тебе!
— Сводная! — рычу в ответ.
— Вышел! — уперев одну руку в бок, второй указывает мне на дверь.
Сейчас проще подчиниться, иначе прилетит еще и моей девочке. А ей прилетать может теперь только от меня. От остальных я на себя принимаю. Тем более никто не мешает мне вернуться в эту комнату позже и продолжить наш интересный разговор.
У меня остались вопросы.
— Мало того, что всю больницу переполошил своим побегом, еще и такое устраивать! — не успокаивается бабушка, двигаясь вслед за мной. — А если бы я не зашла?
«Не обломала бы нам первый поцелуй!»
Но я молчу. В данном случае это самая правильная тактика. Пусть выговорится. Мои аргументы сейчас не сработают. Бабушка подталкивает меня в спину на эмоциях. Захожу, кидаю костыли рядом с кроватью, сажусь и внимательно смотрю на нее.
— Тебе не хватает мужского воспитания.
Я сегодня же буду говорить об этом с твоим отцом. Или он занимается тобой… Я найду, как на него повлиять!
— Ба, ну хвати уже. Поздно меня воспитывать. Я вырос давно.
— Завтра же вернешься в больницу.
— Не хочу я туда. Я дома буду лежать. И на процедуры отсюда могу ездить.
Как я и говорил, она меня не слышит. Погрозив мне пальцем как десятилетке, уходит, громко хлопнув дверью. Прислушиваюсь к шагам. Проходит мимо комнаты Этель.
