Густо краснеет и отворачивается, я же делаю вид, что это мое обыкновенное состояние.
Пиздец просто…
Устанавливаю палатку и навес для импровизированной походной кухни. То и другое рассчитано на большую семью и имеет приличные размеры. При упорном нежелании физически взаимодействовать необязательно, но я, безусловно, рассчитываю на самый плотный контакт.
Машка раскладывает стулья, помогаю ей со столом. Потом она занимается какой-то мелочевкой, а я стаскиваю футболку и иду к морю окунуться. Титову намеренно с собой не зову.
Глаза из орбит, до вечера взорвусь. Необходимо остыть. Только вода, как чай, мало этому способствует.
Когда возвращаюсь, святоша уже тарелки раскладывает.
– Проголодался?
Оглядываю парующую яичницу и поджаренную ветчину, понимаю, что капитально хочу есть. Желудок начинает посасывать.
– Спасибо, что не каша, – схватив горбушку, откусываю до того, как опуститься на раскладной стул.
– Вообще, я думала набадяжить для тебя овсянки, – на виде крупы акцент делает. Знаю, к чему, но клею беспристрастную мину.
– Потом решила, что сегодня буду великодушной. От начала и до конца.
– Боюсь представить, – бубню между делом.
– А не надо представлять! Лучше вытрись, – бросает мне полотенце.
Машинально ловлю и закидываю на шею.
– Может, еще запасные плавки мне дашь? – вырывается без всякой задней мысли. Я ведь еще помню то время, когда пятилетними по кустам прятались, чтобы по настырному указанию предков сменить мокрое белье. Только тогда мне демонстрировать нечего было, а сейчас… Если придется стянуть трусы, то прямо перед святошей.
Оценит ли? – В такую жару и так обсохну, – пытаюсь смазать оплошность.
– Угум… – вижу, как, справляясь со смущением, ерзает на стуле. Смотрит куда угодно, только не на меня. – Чем займемся после завтрака? Может, прогуляемся?
– Далеко не пойдем же, – резонно замечаю. – Вещи надолго не оставишь.
– Ну да… Тогда, может, просто поплаваем?
– Можно. Мясо к вечеру промаринуется. Думаю, разожгу мангал, когда стемнеет.
– Согласна, – активно кивает.
– Тогда я уберусь, и пойдем?
– Давай. Я пока покурю.
– Не кури ты сразу после еды."
"Маруся звонко цокает языком, а я мысленно применяю его для другого дела.
Что ж за блядство-то?
– На голодный желудок не кури, после еды не кури… Когда можно-то?
– Никогда!
– Фиговый ответ. Надеюсь, не на все действует, – ничего поделать не могу, вновь взглядом свои грязные мысли выдаю.
– Не на все. Но… Следует уточнять. Предельно понятным языком.
