Святоша с видимой беззаботностью тянет улыбку, а я, чтобы не видеть вытянувшегося лица Адама Терентьевича, с беззвучным вздохом глаза прикрываю.
– Вот зачем ты это сказала?
– Это просто факты, – крайне спокойно поясняет Машка. В сравнении с вчерашним вечером, чересчур она сегодня уравновешена. Не удивлюсь, если «колес» каких-то наглоталась. – Так, как в бункере, не случится! Не беспокойтесь.
Оба родителя кивают. Мама Ева усерднее. Пытаясь незаметно расслабить папу Тита, обнимает его и улыбается.
– Значит, завтра утром вернетесь?
– Да.
На рассвете. У Маши – экзамен, мне – на работу.
– И охота вам целую ночь там мучиться, а потом еще в такую рань просыпаться, – замечает и смеется.
Все время сборов я стараюсь гнать из сознания мысли о ночевке. Они же только об этом и говорят.
Предвкушаю, конечно. Разве может быть иначе?
Смотрю на Марусю и сам понимаю, что взглядом с головой себя выдаю. Ей хоть бы что, пожимает плечами и улыбается. Я же… Жадно ее поглощаю. Ничего святого, блядь. Вдоль и поперек прямо при достопочтенной родне.
– Ярик, на минуту, – окликает папа Тит.
Ожидаемо, но все равно хвост подбираю. Кровь в голову ударяет, даже скулы жаром подергивает. Мысленно награждаю себя всеми известными нелицеприятными позывными, но морду лица кирпичом выдерживаю, сдержанно киваю и иду за будущим тестем обратно в гараж. Благо долгих вступлений и мхатовских пауз он не нагоняет. Как только останавливаемся, пронзает взглядом и внушительным тоном выдает лишь самый цимус.
– Надеюсь, в этот раз ты с полной сознательностью подошел к ситуации, – все-таки берет перерыв, но, как мне кажется, не с целью усиления эффекта. Давление с его стороны нехило бодрит. Призывает собраться, словно перед ответственным марш-броском. – Будь внимательнее. И осторожнее. Вам больше не восемнадцать, пора понимать и принимать все сферы ответственности.
– Да, – так же интуитивно делаю паузу. – Не волнуйтесь. Обещаю, что все будет нормально."
"– Хорошо, – кивает, но визуальный натиск не сбавляет.
– Я тебя тогда не поблагодарил. За то, что вытащил Машу. Собирался, и все как-то…
– Меня не нужно благодарить, – искренне и решительно отсекаю я.
– И все же.
Опускает мне на плечо широкую пятерню и крепко стискивает. Это и есть та самая признательность, рвущаяся из сердца, а не для красного словца.
В глазах двоится. Сознание на миг будто расслаивается. Но я, безусловно, нахожу силы, чтобы кивнуть.
Спустя пару секунд выхожу из гаража.
