Не знаю, каким бы было мое отношение к этому вопросу, не расскажи Маруся о прошлой потере. То есть я бы, конечно же, даже в восемнадцать лет от нее не отказался. Как-то бы вытянул, у других же получается... Только теперь поздно об этом рассуждать. Работать нужно на перспективу, а не на прошлое. Иначе никаких сил не хватит.
– Что сказала врач?
– Все нормально. Это психологическое. Я должна отпустить… Должна. Ты мне поможешь?
– Конечно, помогу, Маруся, – кажется, я только и ждал, когда она попросит.
Я три года этого ждал. – Знаешь, как говорят? До свадьбы заживет.
– Давай, чтобы так...
– Давай, Манюня.
35
Мария
Прошло больше недели с того разговора, а мы до сих пор осторожничаем. Присматриваемся друг к другу, словно только познакомились. Такого у нас еще не было. Никогда. Даже после разлуки, когда Градский меня избегал, мы знали, что будет, если останемся наедине. Сейчас же так получается, что боимся по новой друг другу навредить. Спим вместе, завтракаем, едем на работу, ужинаем, проводим вместе вечер… Обнимаемся и целуемся, но все это с несвойственной нам осторожностью.
Эта волна, конечно же, со стороны Ярика пошла.
Я оправилась. И не хочу, чтобы наши отношения были такими. Просто потому, что это неестественно. Знаю, что Градскому нужно совсем другое. Да и мне… Менструация пришла в тот же день, после нашего разговора вечером. Сообщила Ярику, мы вместе порадовались. Через определенное время я намекнула, что выделения прекратились, – он никак не отреагировал.
Вторую ночь ложусь в постель и жду, что, как раньше, подгребет под себя, страстно придавит и поцелует жадно. Без осторожности, с очевидным настроем на близость. Но Ярик вновь только привлекает к себе, нежно обнимает и желает мне доброй ночи. Чувствую его возбуждение, но никакой инициативы он не проявляет. А я тоже почему-то стесняюсь.
Утром умышленно перед ним несколько раз полностью разделась, мол, выбрать не могу, что надеть. Он застыл, не сводя с меня глаз.
Пожирал с голодом каждый миллиметр непрерывно и… на этом все.
Я прихожу в отчаяние. Не понимаю, что еще сделать. Может, он обиделся за то время, когда я отказывала? Или считает, что мне нужен покой для психологического баланса? Вроде условились впредь обо всем говорить откровенно, но я как-то не решаюсь затронуть эту тему. Как говорила прабабушка Яра: «Все хорошо – ломать не надо». Ну, вот и страшно. Существуют еще опасения снова все испортить.
