Ведь он столько для нее сделал! Мы никогда не различали Салли и Берил. Никогда. Я буду повторять это до самой смерти. Не понимаю, за что нам такое горе.
Эти беспрерывные причитания несчастной злили Феликса своей бессмысленностью. Он и не знал, что Прокторы отказались от Салли, как только она забеременела, и, конечно же, теперь не хотят быть причастными к ее смерти. Он наклонился вперед, чтобы лучше слышать, Дебора что-то сказала, словно пытаясь подбодрить миссис Проктор. Феликс не уловил, что именно. Теперь она их заговорит, слишком долго все держала в себе, толку, правда, от этого будет мало.
— Мы ее воспитывали как полагается. Никто нас не упрекнет. А приходилось туго. Ее занятия в школе оплачивал муниципалитет, но ведь мы должны были ее кормить. Она была трудной девочкой. Я иногда думала, оттого это, что ее контузило, да и мистер Проктор другим был. Мы ведь тогда все вместе жили. У нас был домик в Стоук-Ньюингтоне. Бомбили нечасто, мы чувствовали там себя в безопасности в бомбоубежище Андерсона[18].
Снарядом убило Лил и Джорджа. Ничего не помню, что было, как меня откопали. Они мне долго потом о Лил не говорили. Нас спасли, но Лил была уже мертвой, а Джордж умер в госпитале. Нам еще повезло. Во всяком случае, я считаю, что повезло. Мистер Проктор долго еще мучился, инвалидом остался. Но все говорили, что нам повезло.
«Как и мне, — подумал с горечью Феликс. — Я тоже везучий».
— А потом вы взяли Салли, вы ее воспитывали, — подсказала Дебора.
— Больше некому было. Моя мама взять ее не могла.
Стара уже была. Я считала, что Лил одобрила бы наше решение, но от таких мыслей любить ребенка больше ведь не станешь. Она, конечно, не была обаятельным ребенком. Не то что Берил. Когда Берил родилась, Салли исполнилось десять лет, не на пользу ей пошло, что она так долго одна росла. Но мы к девочкам одинаково относились. Что у одной было, то и у другой — уроки музыки и прочее. И вот теперь такое. Полицейские к нам наведывались после ее смерти. Они были в штатском, но ведь сразу ясно, кто к тебе заявился.
И соседи догадались. Начали расспрашивать, кто он, а нам откуда знать.
— Кто убийца? — недоверчиво спросила Дебора.
— Да нет. Кто отец. Наверно, думают, что он и убил. Но мы ничего сами не знаем.
— Небось расспрашивали, где вы были той ночью."
"Первый раз миссис Проктор заметила, что плачет. Начала копаться в сумочке, вытирать щеки. Она потеряла, видно, уже интерес к разговору. Не похоже, чтоб она такие слезы по Салли лила, думал Феликс.
