Бейгли вспомнил, что мисс Болем всегда приносила цветы на заседания лечебно-медицинской комиссии. Кто-то решил поддержать традицию. Это были изящные розовые бутоны, выращенные осенью в оранжерее, на прямых стеблях без шипов и совсем без запаха. Через пару дней они раскроются для короткого и скудного цветения. И менее чем через неделю уже увянут. Бейгли подумал, что столь экстравагантный цветок, вызывающий вполне определенные ассоциации, вряд ли соответствует атмосфере заседания. Но пустая ваза выглядела бы невыносимо печально и непонятно.
— Кто принес розы? — спросил он.
— Миссис Босток, по-моему, — ответила доктор Ингрэм. — Она как раз была здесь, подготавливала комнату к заседанию, когда я приехала.
— Замечательно, — произнес доктор Этридж. Он вытянул палец и погладил бутон так нежно, что стебель даже не шелохнулся.
Бейгли задался вопросом, относилось ли его замечание к качеству роз или к проницательности миссис Босток, которая догадалась их принести.
— Мисс Болем очень любила цветы, очень, — сказал главный врач.
Он огляделся, словно бросая вызов коллегам и спрашивая, не осмелится ли кто-то не согласиться с его высказыванием. — Ну что ж, — заявил он. — Давайте начнем?
Доктор Бейгли как ответственный секретарь сел по правую руку от доктора Этриджа. Доктор Штайнер занял стул рядом с ним. Доктор Мэддокс расположилась справа от Штайнера. Других консультантов в зале не присутствовало. Доктора Макбейн и Мейсон-Джайлс уехали в Штаты на какую-то конференцию. Остальные медицинские работники, разрываясь между любопытством и нежеланием прерывать выходные, очевидно, решили терпеливо подождать до понедельника.
Доктор Этридж счел необходимым обзвонить их всех и известить о заседании. Он официально принес извинения от их имени, и они были приняты столь же формально и серьезно."
"Альбертина Мэддокс работала хирургом, причем довольно успешно, до того как получила квалификацию психиатра. Вероятно, в свете амбивалентного отношения коллег к своей специальности можно было считать типичным то, что двойная квалификация доктора Мэддокс повышала ее статус в их глазах.
Она представляла клинику Стина на заседаниях медико-консультационного комитета, где защищала ее от периодических нападок терапевтов и хирургов с остроумием и энергичностью, снискавшими ей репутацию человека, которого следует уважать и бояться. В клинике она не принимала участия в спорах сторонников фрейдизма и эклектической медицины, как заметил Бейгли, в равной степени презирая обе стороны.
