Вам известно, кто убил мисс Болем?
— С радостью могу заявить, что нет. Но я не стал бы подозревать врачей. Эти ребята умеют сохранять полное спокойствие в любой ситуации, но я не могу представить, чтобы кто-нибудь из них мог убить человека. Смелости бы не хватило.
Совсем другой человек тоже говорил нечто подобное.
Дойдя до двери, Дэлглиш остановился и бросил взгляд на Нейгла. Он вместе с девушкой сидел на кровати так же, как в тот момент, когда Дэлглиш только вошел; они не выказали никакого желания его проводить, но Дженни улыбнулась на прощание своей счастливой улыбкой.
Дэлглиш задал последний вопрос:
— Зачем вы пошли выпить с Калли в тот вечер, когда произошло ограбление?
— Он меня попросил.
— Это показалось вам необычным?
— Настолько необычным, что я пошел с ним из любопытства, желая узнать, в чем дело.
— И в чем же?
— Да ни в чем, собственно говоря. Калли попросил меня одолжить ему фунт, а я отказал. И пока в клинике никого не было, туда проник грабитель. Сомневаюсь, чтобы Калли мог такое предвидеть.
Или все-таки мог… В любом случае я не вижу здесь связи с убийством.
На первый взгляд и Дэлглиш ее не видел. Когда он спускался по лестнице, ему досаждала мысль об ушедшем времени, о потерянном времени, о долгих часах, что отделяют его от утра понедельника, когда клиника вновь откроется и подозреваемые опять соберутся в том месте, где они скорее всего чувствуют себя наименее уверенно. Но последние сорок минут прошли не зря. Похоже, он нащупал основную нить в этом запутанном клубке.
Когда Дэлглиш проходил мимо квартиры на четвертом этаже, пианист играл Баха, и суперинтендант остановился на мгновение, чтобы послушать. Контрапунктические комбинации всегда завораживали его, только от такой музыки он получал неподдельное удовольствие. Но вдруг пианист оборвал игру резким диссонансом. А потом — ничего. Дэлглиш в тишине спустился по ступенькам и, никем не замеченный, покинул спокойный дом в Пимлико.
Когда доктор Бейгли приехал в клинику на заседание лечебно-медицинский комиссии, места для парковки машин докторов уже были заняты.
«Бентли» доктора Этриджа стоял рядом с «роллс-ройсом» Штайнера. С другой стороны расположился потертый «воксхолл», свидетельствовавший о том, что доктор Альбертина Мэддокс тоже решила поприсутствовать.
Наверху, в зале заседаний на втором этаже, занавески были раздвинуты, открывая вид на сине-черное октябрьское небо. В центре массивного стола красного дерева стояла ваза с розами.
