Миссис Кинг и ее супруг сидели в приемной для пациентов, когда приехал Дэлглиш, и ему не потребовалось много времени, чтобы удостовериться: они не имели никакого отношения к убийству. Женщина все еще была очень слаба и плохо ориентировалась в пространстве: она сидела, крепко схватившись за руку мужа. Он приехал забрать ее домой из клиники лишь на несколько минут позже сержанта Мартина и его людей. Дэлглиш быстро и с присущим ему тактом допросил женщину, а потом отпустил ее. Ему не требовалось заверений главного врача в том, чтобы понять — эта пациентка не могла встать с кушетки с целью кого-то убить.
Но он также не сомневался, что, находясь в таком состоянии, она вряд ли могла подтвердить чье-то алиби. Дэлглиш спросил доктора Бейгли, когда он заходил к пациентке в последний раз.
— Я заглянул к ней почти сразу после того, как приехал, то есть фактически перед началом сеанса ЭШТ.
Она приняла лекарство в три тридцать, и уже начали проявляться кое-какие реакции. Должен сказать, что ЛСД дается для подготовки пациента к психотерапевтическому лечению и помогает избавиться от глубоко укоренившихся комплексов.
Лекарство принимается исключительно под контролем медперсонала, и пациента никогда не оставляют без присмотра. Сестра Болем позвала меня вниз в пять часов, я пробыл там около сорока минут. Я вернулся наверх и провел последний сеанс шокотерапии примерно без двадцати минут шесть. Последний пациент отделения ЭШТ фактически покинул клинику через пару минут после того, как видели мисс Болем незадолго до гибели.
Начиная с шести тридцати я наводил порядок в кабинете и делал кое-какие записи.
— Была ли дверь архива открыта, когда вы проходили мимо нее в пять часов?
Доктор Бейгли подумал секунду-другую, потом произнес:
— Думаю, она была заперта. Я почти уверен, что, если бы она была распахнута или приоткрыта, я бы это заметил.
— А без двадцати шесть, когда вы оставили пациентку и отправились наверх?
— Аналогично.
И Дэлглиш в очередной раз перешел к обычным, неизбежным, банальным вопросам.
Были ли у мисс Болем враги? Известно ли доктору, по каким причинам кто-то мог желать ей смерти? Казалась ли она обеспокоенной в последнее время? Знал ли он, зачем она вызвала в клинику секретаря комитета? Мог ли он расшифровать записи в ее блокноте? Но доктор Бейгли не знал ничего. Он лишь сказал:
— Она была любопытная женщина в некотором отношении, застенчивая, немного агрессивная и на самом деле совсем не удовлетворенная своей работой.
